Чтобы не оставлять следов, пришлось затолкать гнусные тряпки в саквояж, хотя она охотнее сожгла бы их, а пепел развеяла по ветру. Теперь на ней были вещи Сина, вплоть до нижнего белья. Рубашка была надеванная и сохранила запах его тела, против чего Честити нисколько не возражала. Бриджи оказались свободными в талии и свисали чуть не до лодыжек, но первый изъян исправил ремень, а второй скрыли сапоги. Иное дело сюртук — пришлось смириться с тем, что он сильно широк в плечах.
Завязывая шейный платок, девушке пришлось — с великим сожалением — снять парик и тоже уложить в саквояж. А она-то считала, что привыкла к шапочке волос у себя на голове! Теперь голова казалась заново безобразной, словно ее только что остригли.
— Рад снова видеть вас, юный Чарлз, — с улыбкой приветствовал ее Син.
Тон его был таким ласковым, что Честити с отчаянием вонзила ногти в ладони. Судьба жестоко посмеялась над ее благими намерениями.
Пока она переодевалась, Син успел оседлать лошадей. Он подвел Честити ее лошадь, но, когда девушка уже собралась вскочить в седло, вдруг положил ладонь на ее стриженую голову. Она отшатнулась. Син снова протянул руку и на этот раз погладил ее по волосам.
— Господи, как же давно мне этого хотелось! — Он выпустил поводья, и они упали, звякнув. — Длинные волосы хороши, но и в коротких есть своя прелесть.
— И не думаю. Это чистая правда. — Он все гладил и гладил ее волосы, и по коже под ладонью шли сладостные мурашки. — Такое лицо не нуждается в обрамлении, наоборот, волосы только отвлекают от черт. Да, есть еще кое-что, о чем я давно мечтаю…
Его губы были нежными и осторожными, но не робкими. Следовало бы отодвинуться, запротестовать. Честити не сумела — ведь это был их первый «честный» поцелуй. Стоило ей ответить, как к нежности прибавилась страсть. Теперь уже не только губы, но и руки, и тела участвовали в этом несвоевременном сближении.
— Хотелось бы мне, чтобы у нас было побольше времени! — прерывисто произнес Син, отстранившись первым. — Только не нужно хмуриться, милая. Все будет в порядке, просто положись на меня.
— Я Честити Уэр! — в отчаянии воскликнула девушка. — Со мной ничего уже не будет в порядке!
— А я Син Маллорен. Положись на меня.
— Даже Маллорен не может изменить законы этого мира!
— Еще увидим, — сказал он с улыбкой.
Он, как обычно, был полон самоуверенности. Ничего странного: только на собственном опыте можно убедиться, что некоторые вещи нельзя исправить никогда и никакой ценой. Нужно что-то делать.