— А я уже привыкла дурачиться… — Заметив, что Син не спешит подхватить шутку, Честити взмолилась:
— Ну пожалуйста! С меня довольно! Это выше моих сил!
Этот Син Маллорен, похоже, не вышел умом!
— О чем? О чем? Я Честити Уэр, твоя подстилка! Я не могу предстать перед твоей родней!
— Молчи! — Син приблизился вплотную и повернул ее к себе за плечи. — Ты — Честити Уэр, моя будущая жена! Если родные не примут тебя с распростертыми объятиями, я навсегда забуду дорогу в их дом!
Он дал ее лошади шлепка по крупу, заставив перейти на неспешную рысь. Честити прошипела пару нелестных словечек, но Син не подал виду, что слышит.
Надо сказать, поездка уже не была такой мучительной, как утром. Исцеление шло своим ходом, да и юбки смягчили посадку. Иное дело — страх перед тем, что надвигалось: ничто не могло смягчить его. Честити лихорадочно подыскивала способ предотвратить то, что задумал Син, но как назло ничто не приходило в голову.
Так, с пустой головой и страхом в душе, девушка последовала за ним через проем в живой изгороди. К счастью, за ним была просто широкая луговина.
— Мы на границе поместья, — сообщил Син, — но еще пару миль придется проехать. Как дела?
— Неплохо… но, Син! Лучше спрячь меня в каком-нибудь домике вроде няниного!
— Нет! — отрезал он и пустил лошадь галопом.
Девушка натянула поводья. Увидев, что она стоит на месте, Син вернулся. Он выглядел напряженным, как натянутая тетива.
— Не заставляй тащить тебя силой! Учти, если нужно, я это сделаю. Только представь, что это будет за спектакль!
Судя по выпяченной челюсти, он был вполне на это способен.
— Хорошо, я поеду, но при одном условии.
— Что ты не поставишь своей семье в вину ничего из того, что произойдет между ними и мной.
— То есть ты уверена, что они от тебя отвернутся? Господи Иисусе! Да у нас в семействе никто и слыхом не слыхивал о безупречной чистоте… ну разве что сестра.
— А, так твоя сестра безупречна! Вот она от меня и отвернется, если окажется дома! Не станет же она якшаться с женщиной, чье имя вываляно в грязи? Дурная слава заразительна.
— Перестань нести околесицу!
— Это не околесица, а чистая правда! На твоем месте я бы…
— На своем месте я, черт возьми, сам решаю, как поступать! Если я представлю кого-нибудь родным как светоча добродетели, пусть, черт возьми, ведут себя соответственно!
— Светоч добродетели? Это я-то? Мы любовники, забыл?
— В этом все дело? — Весь запал словно вышел из Сина.
