Врачебный кризис достиг пика: пациентка на мгновение просыпалась, вызвав надежду среди медицинского штаба. Однако новый чиновник в бассейне жизни и смерти поднялся из ряда вон, став центром скандала. Сюэ Кирэн снова жива — или это очередной обман?
— Поставить перед фактом, слинять, не слушая возражений, а потом с лебединой наглостью заявлять, что я сама согласилась?
— Да. — С ней было непривычно легко. Я даже мог позволить себе эту самую «лебединую наглость», а еще — практически не задумываться о словах, что вылетают из моего рта. Просто и без напряжения говорить что вздумается. Не просчитывать наперед, как она воспримет мои слова и как потом использует их против меня или моей семьи. Такой кредит доверия с моей стороны обескураживал, но… окрылял? Глупости какие.
— Как ты умудряешься? — Кирэн остановилась посреди тротуара, по которому мы шли в сторону парка, и заглянула мне в лицо.
— Что я умудряюсь? — Видимо, уйдя в свои мысли, я что-то пропустил? Оглянулся вокруг, но не заметил ничего, после чего мог бы последовать такой вопрос. Целенаправленно идем под руку в заранее выбранное небольшое кафе с капибарами.
— Одной бровью хмуриться, другой удивляться. — Кирен попробовала показать это на себе, пальцами приподнимая одну свою бровь и опуская другую.
— Что⁈ — Кажется, невольно я чуть не повторил ее выражение лица, только без пальцев.
— Ой, да ладно, забей. Мне так нравится! — хихикнула она.
— А мне, может, не очень, — пробурчал я, стараясь заглянуть в какую-нибудь витрину как в зеркало. — Не придумывай.
— А кто сказал, что сейчас корчишь? — Кирэн снова взяла меня под руку и даже прижалась ко мне боком на ходу. А я… не стал отстраняться. — Для посторонних у тебя вполне приличная физиономия мраморного идола. Само совершенство. Не беспокойся. Это только я вблизи вижу нюансы.
— Будда… Тогда к чему был этот спектакль? Ты меня с ума сведешь.
— А разве это не моя основная цель?
— Сделать меня таким же чокнутым, чтобы шокировать окружение в двойном объеме?
— Свести с ума от любви, конечно же.
— Нравится, — сказал я и понял, что ни капли не кривлю душой. Нравится… как тогда. Когда ничем кривить бы и не получилось, потому что, если вы с кем-то читаете мысли друг друга, поневоле откровенность станет твоим вторым «я».
— Ну вот, а теперь представь, что мы вдвоем такие будем. Муж и жена, так сказать, одна сатана.
