Врачебный кризис достиг пика: пациентка на мгновение просыпалась, вызвав надежду среди медицинского штаба. Однако новый чиновник в бассейне жизни и смерти поднялся из ряда вон, став центром скандала. Сюэ Кирэн снова жива — или это очередной обман?
Но быстро опомнилась и довольно зло скривилась:
— Что, похудела, мымра прыщавая, снова голосок прорезался? Лаять на меня вздумала⁈ Думаешь, навсегда теперь такой… фотогеничной останешься? Ха! Да с твоими варварскими генами ты за месяц снова разжиреешь как свинья! Которой ты и являешься!
— А еще меня дурой обзываешь, — вздохнула я, самостоятельно направляясь к лифту. — Полежи с мое в коме, потом будешь выступать. И вообще, как ты разговариваешь со старшей сестрой?
Да, что я успела выучить первым делом, так это «лестничную» структуру здешнего общества.
— Еще чего! Да ты мне такая же старшая, как крыса на помойке. Если б отец не попросил, ноги моей тут бы не было.
— Я дочь первой жены отца, старше тебя на два года, — напомнила я то, что успела выучить из разговоров медперсонала и родного папочки, еще целый один раз навестившего меня после пробуждения.
— Зато твоя мать была тупая варварка! Где это видано, чтобы семье наследовала такая грязная кровь?
— Дорогуша, моя мать была законной госпожой Сюэ, если ты забыла. Я родилась в браке. А вот на твоей маме отец женился уже после твоего рождения.
Сюэ Мейрен, которая как раз заскочила следом за мной в лифт, буквально задохнулась от негодования:
— Да ты!.. Да как ты!.. А знаешь, хоть лопни! Бабушка против, значит — ничего не получишь.
— Соболезную, — радостно оскалилась я. — Вряд ли в новой семье тебя будут баловать, как дома. Там ты станешь невесткой, а не дочерью хозяина, там не будет мамы и бабушки, зато наверняка есть свекровь.
— Ха! Ты просто завидуешь. Там такой… такой… красивый, богатый, галантный, ласковый и, говорят, очень добрый. Ну там, живность всякую ущербную домой тащит, меценатствует, помогает молодым предпринимателям.
— Ну-ну, — хмыкнула я, выходя из прозрачной кабинки на парковку. — Радуйся, деточка. Разрешаю.
— Да ты совсем рехнулась, — резюмировала Мейрен после долгой паузы. — Куда прешь, корова, вон моя машина.
