Автор
Мила смотрела на мужа мрачным взглядом, но Станислав продолжал есть безучастно, словно забыв обо всем на свете. В кухне царила атмосфера напряженного ожидания, смешанная со странными тихими шумами и неслышимыми шагами по лестнице.
– Яша!
– Зайчик? Ты уже дома?
– Как видишь! Немедленно объясни мне, что происходит! Почему к тебе приезжают бабы и угрожают тюрьмой?
– Это не твое дело. – Он легонько потрепал ее по плечу и безмятежно занялся приготовлением кофе.
– Как это – не мое? Я имею право знать, из-за чего мне придется сушить тебе сухари!"
"– Да ничего тебе не придется… Все эти обвинения такие идиотские!.. А тебе разве мама не говорила, что подслушивать нехорошо?
– Говорила! Но как еще я узнаю о твоей жизни, ты же сам ничего мне не рассказываешь! Яша, я хочу все знать! – Она встала в дверном проеме и взялась руками за косяки.
– Ну если тебе это так необходимо…
Он не спеша разлил кофе по чашкам, достал из буфета вазочку с печеньем, отодвинул для Дианы стул.
– Присаживайся, зайчик. Помнишь, весной у Колдунова была бабулька с ужасной опухолью шеи?
– Да, помню. Вы еще не могли решить, где будете ее оперировать.
– Именно. В результате я взял ее к себе в клинику, родственников вызвал, рассказал им все как есть.
Диана кивнула и погладила мужа по руке.
– И если бы не эта… Если бы не Галя… Да, поступила больная на пластику, да, умерла… Такое бывает. У меня, правда, ни разу не было. – Розенберг сплюнул через плечо и суеверно постучал по столу.
– Но откуда эта твоя Галя узнала, что больная поступила не на пластику, а на онкологию? – спросила Диана.
