Автор
Медицинская сестра Диана выходит замуж за богатого владельца клиники пластической хирургии Розенберга, чтобы избежать нищеты. Он ищет спасение от одиночества. Но расчетный брак не приносит ожидаемого счастья: она чувствует себя чужой в роскошном доме, а он так и не находит в жене близкого...
Будут знать язык, как англичанки…
– И приобретут прекрасные манеры, – вставила Диана.
– Да, манеры… Странно, вы говорите, как гувернантка из романа девятнадцатого века."
"– Просто я всегда мечтала уметь вести себя как английская королева. – Диана высказала это прежде, чем сообразила, что не следует открывать противнику свои карты.
Но если у него трое детей, значит, он женат. И она, дура, приняла за ухаживание обычную человеческую благодарность. В итоге осталась без ужина в ресторане и без денег! Нет, она ему нравится, это точно, блеск в его глазах ни с чем не спутаешь. Скорее всего он хочет завести с ней легкую любовную связь, но не больше. Соглашаться на это в надежде отбить его у жены? Неперспективно. Если у них трое детей, значит, он ее любит.
– Здесь ни за какие деньги не получишь образование такого уровня, как в Англии, – сказала Диана. – А любить можно и в разлуке.
Розенберг посмотрел на нее с неожиданной теплотой.
– Вы серьезно так думаете? Мои дети уже пережили одну вечную разлуку. Если бы жена была жива, вряд ли мы решились бы оторвать их от семьи. Но она умерла, а я целыми днями торчу на работе. Не та фигура, отсутствие которой в поле зрения причиняет невыносимые страдания.
Известие о безвременной кончине жены Розенберга вызвало у Дианы такую дикую радость, что ей стало стыдно. Опустить глаза, вздохнуть и пробормотать: «Мне очень жаль» получилось с огромным трудом.
– Но у нас договор: если девочки начнут тосковать, я сразу заберу их обратно. Пока им нравится. Да и мой брат там живет с семьей, присматривает за ними.
Они вышли на улицу. Розенберг закурил трубку, и на Диану пахнуло крепким вишневым ароматом.
– Вы так и не сказали, куда хотите пойти.
– Знаете, есть одно место, куда я бы с удовольствием проехалась, но оно далеко.
– В Америке, что ли?
– Нет, неподалеку от аэропорта.
– Да? Вы меня прямо заинтриговали. Едем.
* * *Они поднялись на Пулковские высоты и припарковались возле массивных ворот Обсерватории. Вышли из машины, и Розенберг с интересом уставился на монументальные столбы.
– Надо же, я никогда здесь не был, – сказал он.
Уже стемнело, редкие фонари едва освещали тропинки, протоптанные в высоком снегу, но Диана уверенно повела Розенберга по одной из них. Они обошли маленькие домики с куполообразными крышами, похожие то ли на часовенки, то ли на инопланетные сооружения. У домиков были трогательные крошечные деревянные двери, слишком узкие для человека.
