Автор
Лондон в июле 1818 года: шумные улицы, густые клубы и дымок над морем создают атмосферу загадочности и опасности. Генерал Марк Гримальди, герцог Трэйнсфорд, готов рискнуть всем на вытянутую руку ради повышения в звании, которое может укрепить его позиции в политической интриге страны....
Опустившись на колени, он подвинул Николь к себе и, одарив чарующей и дерзкой улыбкой, приник губами к ее самому сокровенному месту.
Николь с криком выгнулась ему навстречу и судорожно вцепилась в покрывало. Ох, этот мужчина мог творить чудеса! Как же он хорош! Слишком хорош…
И сейчас он делал именно то, чего ей больше всего хотелось, делал то, чего она ждала. Вне себя от наслаждения, Николь выкрикнула его имя.
Через несколько мгновений Марк чуть передвинулся и стремительно вошел в нее. Он тотчас начал двигаться, продолжая сладостную пытку, и Николь, не в силах ее вынести, громко стонала.
– О… о чем ты думал весь день? – спросила она задыхаясь.
– Об этом. – Он замер на мгновение. – И еще о тех доводящих до безумия звуках, которые ты издаешь.
Николь опять застонала – она не могла сдерживаться."
"– Я мечтал снова услышать эти звуки, – продолжал Марк, чуть изменив направление своих толчков, так что наслаждение вспыхнуло с новой силой.
У Николь перехватило дыхание. Понимал ли он, что сказал? Что он имел в виду? Он мечтал о звуках, которые она издавала? Мечтал все эти годы?
– О чем ты думал? – решилась она спросить.
Он снова замер на несколько секунд.
– Нет! – воскликнула Николь, привлекая его к себе; она желала, чтобы он продолжал.
– Об этом, – ухмыльнулся Марк и опять начал двигаться.
– А о чем еще?
Он дернул за корсаж ее платья, обнажив груди, приник губами к твердому, словно бусинка, соску.
– О-ох! – вскрикнула Николь и прижала к груди голову мужа.
– И об этом, – сообщил Марк, по-прежнему совершая ритмичные толчки.
– А еще?
– А еще… вот об этом.
Тут он просунул руку между их телами и отыскал потайное самое ее чувствительное местечко – средоточие желаний, жаждавшее его прикосновения. Его движения, его ласки – все это было мучительно медленно, и Николь, не в силах больше терпеть, взмолилась о пощаде. И только тогда Марк стал двигаться быстрее. Получив наконец все, чего желала – и даже больше! – Николь закричала, причем так громко, что Марк прикрыл ей рот ладонью и с улыбкой прошептал:
– А вот об этом я мечтал больше всего.
Потом он еще несколько раз с силой вонзился в нее и, выкрикнув «Николь!», затих в полном изнеможении.
Прошло довольно много времени, прежде чем она отважилась пошевелиться. Николь чувствовала себя совершенно измотанной, удовлетворенной… и как-то даже непозволительно счастливой. Сладко потянувшись, она повернулась лицом к мужу. Николь до сих пор вспоминала о тех словах, которые он произнес в порыве страсти.
