Автор
Лондон в июле 1818 года: шумные улицы, густые клубы и дымок над морем создают атмосферу загадочности и опасности. Генерал Марк Гримальди, герцог Трэйнсфорд, готов рискнуть всем на вытянутую руку ради повышения в звании, которое может укрепить его позиции в политической интриге страны....
– И соответствует тому, что сказал Картрайт.
Николь всмотрелась в лицо мужа.
– А что он сказал?
Марк убрал с ее лица прядь волос и заправил за ухо.
– Он сказал, что на самом деле Хилленбранд ужасно злился из-за отказа леди Арабеллы, только не показывал этого.
– Неужели?
Марк кивнул и в задумчивости проговорил:
– И это делает его главным подозреваемым.
– Но тебе же потребуются доказательства… – Николь прикусила губу. – Знаешь, я могу помочь их добыть.
Марк застонал и пробормотал:
– Мы с Оуклифом вполне способны…
– Никто и не утверждает, что вы не способны.
– Хочешь вернуться к прежней профессии? – с усмешкой спросил Марк. – Или надеешься проводить больше времени с Дэффином?
– Ты о чем?.. – Николь нахмурилась и отдернула руку от его лица. – Ты это серьезно?..
– Но ты же говорила, что являешься его поклонницей. – Слова Марка были на первый взгляд безразличными, даже чуть-чуть насмешливыми, но за ними ощущалось нечто большее.
– Ты ревнуешь? – изумилась Николь.
– Вовсе нет. – Марк откинулся на подушки и закинул руки за голову.
– Да-да, ты ревнуешь! – воскликнула Николь. Ей хотелось расхохотаться, и она едва сдерживалась. – Ты ревнуешь к Дэффину! И, между прочим, совершенно напрасно. Вовсе не я положила на него глаз.
Марк грозно нахмурился.
– Что ты имеешь в виду?
– Я имею в виду, что наш сыщик очень понравился Регине. И могу побиться об заклад, что симпатия взаимна.
Марк снова повернулся к жене.
– Ты серьезно?
– Абсолютно! Удивлена, что ты сам ничего не заметил. А ведь ты так гордишься своей способностью замечать мельчайшие детали в поведении людей. Где твой прославленный глаз, генерал?
– Полагаю, утонул в сосуде с ревностью. – Марк глухо застонал.
Николь вздрогнула и даже села в постели, чтобы лучше видеть мужа.
– Неужели признаешься? – спросила она.
– Черт побери… – пробормотал Марк.
И, к величайшему изумлению Николь, его скулы порозовели. Она впервые видела краснеющего каменного человека.
– На этой неделе я так часто слышал, как вы с Дэффином восхищаетесь друг другом, что не смог справиться с ревностью. И вообще: лучше бы у него были честные намерения в отношении Регины. Иначе ему придется иметь дело со мной, – произнес он, взмахнув кулаком.
Николь расхохоталась и откинулась на подушки.
– У меня создалось впечатление, что не стоит беспокоиться за них обоих.
