Автор
Лондон в июле 1818 года: шумные улицы, густые клубы и дымок над морем создают атмосферу загадочности и опасности. Генерал Марк Гримальди, герцог Трэйнсфорд, готов рискнуть всем на вытянутую руку ради повышения в звании, которое может укрепить его позиции в политической интриге страны....
– Насколько я понял, ты наконец-то решила потребовать от меня исполнения обязательств?
Николь вскинула подбородок и посмотрела мужу прямо в глаза.
– Да, решила.
Марк медленно поднял руку и провел ладонью по ее щеке.
– Ты знала об этом? – спросил он. – По этой причине ты и захотела ребенка?
Николь резко отпрянула.
– Что?.. Неужели ты говоришь это серьезно?
– Ты всегда уделяла слишком много внимания титулам и положению в обществе.
– Марк, ты несправедлив ко мне. Я никогда не мечтала о титулах.
Марк внимательно посмотрел на жену.
– Ладно: возможно, ты действительно не знала о дополнении, – но станешь ли ты и сейчас делать вид, что вышла за меня замуж по любви, а не потому, что знала о герцогском титуле моего деда?
Николь отвела глаза. Да, она знала. По каким-то непонятным ей тогда причинам Марк ничего не желал говорить ей о своей семье. Он предпочитал делать вид, что являлся сыном сапожника и не имел никаких связей с аристократией.
Спустя три месяца после свадьбы Марк обвинил ее во лжи: мол, она знала, из какой он семьи, однако ничего ему об этом не сказала. Очевидно, он до сих пор ей не доверял.
– Тебе отлично известно, что я знала о титуле, – сказала Николь, по-прежнему глядя в сторону.
– Знала – и все же притворялась, что вышла за меня по любви, – со злостью в голосе проговорил Марк.
– Я никогда не притворялась, – процедила Николь сквозь зубы.
Марк открыл дверь в свою спальню, переступил порог, затем повернулся к жене.
– С нашей сделкой придется подождать, – заявил он. – Боюсь, сегодня я не в настроении заниматься с тобой любовью.
Глава 21
На следующее утро, сидя в своем кабинете, Марк пытался заняться кое-какой бумажной работой, но безуспешно. В данный момент он мог думать только о двух вещах: во-первых – о смерти кузена Джона, а во-вторых – о том, что накануне отказался заниматься любовью с Николь.
Джон умер. Но почему эта мысль вызывала у него чувство вины? Может быть, потому, что он никогда открыто не признавал их родства? Но ведь они принадлежали к совершенно разным социальным кругам. Джон был любимцем высшего общества и проводил время на приемах и балах, в театрах и клубах. А он, Марк, работал.
