Девушка случайно попадает внутрь любовного романа и оказывается в роли служанки при жестоком боссе-злодее. Теперь ей предстоит не завоевать его сердце, а просто выжить в опасной игре интриг и страстей, где каждый день грозит стать последним.
Жертвовать подобной возможностью в угоду вам я не намерена, — выразительно осмотрела я один довольно популярный ресторан при гостинице. Выбирала специально нейтральную территорию, боясь, что после «семейного ужина» не получу ничего, кроме несварения. Тем не менее, проигнорировать просьбу родителей Эстеллы встретиться после двух лет молчания я не могла: уж больно любопытно, что им могло понадобиться. — Все же, это именно вам зачем-то понадобилось со мной встречаться, а не мне с вами, — развела я руками, отчего герцог едва не зарычал, а герцогине потребовалось буквально повиснуть на его плече, чтобы усмирить гнев супруга. Бедняга, наверняка это женщина великого терпения, раз до сих пор живет с таким вспыльчивым человеком. — А здесь мне очень нравится местная кухня. Кстати, вы опоздали, так что я взяла на себя смелость сделать заказ за вас. Надеюсь, вы не будете на меня за это в обиде, я лишь проявила дочернюю заботу, — растянула я губы в искусственной вежливой улыбке.
— Ах ты, дрянная... — начал он, было, но тут вмешалась герцогиня, так как на нас уже начали коситься и посетители ресторана.
— Замечательно, будет меньше времени на ожидание, — вымученно улыбнулась герцогиня, усаживаясь за сервированный стол. Ее мужу не осталось ничего иного, как последовать примеру жены и зло нахохлиться, взирая на меня с осуждением и раздражением. Боже, какой злобный индюк! Кажется, после нашей встречи во время свадебной подготовки, характер герцога заметно испортился. Видимо, дела их совсем плохи. Сама я информацию специально не искала, так как особого интереса к этой семейке не было, как и времени, но в процессе работы до меня доходи слухи, что, после моего побега и без того шаткое положение Мериголд стало совсем жалким.
Впору бы почувствовать чувство вины. Ведь из-за моего эгоистичного поступка и срыва свадьбы пострадало положение родителей моего нового тела. Но... вины я не ощущала. Они — не мои родители, а совершенно незнакомые мне люди, которых я впервые встретила, когда меня пытались принудить к замужеству против воли. Мои настоящие родители никогда бы так не поступили, потому и раскаяния я не ощущаю, при взгляде на потрепанные временем и местами залатанные некогда дорогие костюмы Мериголдов.
Не моя вина, что единственный ресурс, на который они могли рассчитывать для улучшения своего благополучия — это дочь на продажу. Им просто не повезло, что в тело их дочери вселилась моя меркантильная и эгоистичная душа.
