Автор
Вместе мы стояли на узкой трассе, уверенно смеясь над моим выбором дороги. Мой жесткий мотоцикл выглядел непривлекательно рядом с его шикарной машиной. Но сегодня мне нужно было произвести правильное впечатление – будущее удавалось, и я уже собирался сесть за руль своей новой рабочей партнёрки....
– Это что такое? – спокойно поинтересовался он. – То, что я думаю?
Я кивнула, но головы не подняла.
– Эй, Мальвина, а рыдаешь ты почему? – Вадим убрал мои волосы и осторожно к лицу прикоснулся, слезы вытирая.
– Я боюсь…
– Чего? – тихо спросил он.
– Всего… И аборта боюсь, и рожать боюсь. Мне ведь учиться надо! – признания бурным поток понеслись, и я уже не могла остановиться. – Мне двадцать лет, ну какая из меня мать! И тебе боялась сказать. Ты ведь подумать можешь, что специально все подстроила. Но я ничего не планировала, правда.
– Кать, я тебе говорил уже, что ты немного сумасшедшая?
– Да.
Говорил, конечно.
– И я тебе люблю. Вот именно такую люблю, – и притянул меня, нежно в губы целуя. – Выйдешь за меня замуж, Мальвина Румянцева?
– Я не знаю, – смутилась как-то, не ожидала совсем.
– Ну, ты подумай, окей? – рассмеялся Вадим, а потом очень серьезно спросил: – Катя, ты меня любишь?
– Очень люблю. Мне кажется, я никого и никогда так не любила, – призналась тихо.
– Тогда ничего не бойся, Мальвина моя. Ничего, – и прижал к себе сильно.
Я голову ему на грудь положила и поверила. Я больше не боялась. Много лет не боялась и привыкла к своему женскому счастью. Думала, навсегда оно со мной. Но, оказалось, потерять его легко очень. Как хрустальный бокал разбить, чуть к краю подтолкнув: еще вчера любовь из него пили, а сегодня острое стекло руки в кровь режет…
Входная дверь глухо захлопнулась, я поднялась и сорвала с вешалки первый попавшийся повседневный наряд.
– Побитую собаку сколько не ряди, лучше не станет, – устало выдохнула и упрямо зеркало гипнотизировать начала. Нужно вызвать улыбку глазами, чтобы Вадим поверил, что мне так же легко, как ему! Семью потерять – какие пустяки, честное слово! Встреча в «Uhvat» далась достойно исключительно на морально-волевых, потом еще час по Москве кружила, чтобы в себя прийти.
– Давай же! – рычала и щеки щипала, но вместо радости на глазах слезы вскипели. Я резко голову опустила, хватаясь за медный обод большого зеркала: чтобы не катились по лицу, а сразу на пол падали.
