Автор
Я объявила мужу радостную новость о беременности, но он сразу предложил аборт. Савва продолжал делать кофе, как будто ничего не произошло, а я, стиснув тест на беременность, пыталась вернуться к реальности. Мир вокруг становился туманным, и лишь его спину в белой рубашке помогала уцепиться за правду....
Кажется, такие же алые полосы у меня на сердце. Кровоточащие, пульсирующие."
"В груди невыносимо жжёт. Мне кажется, что я вся в огне. Дышать не могу, раздирает. В голове шумит, я едва соображаю.
Я даже подумать не могу, что делать дальше. Как пережить то, что любимый так жестоко со мной поступает.
Мы ведь были счастливы. Я как дурочка влюбилась с первой встречи. А разве могло быть иначе? Самый романтичный момент, чтобы любая девятнадцатилетняя идиотка влюбилась.
Неслась по офису, желая скорее выполнить поручение.
А Савва, инвестор той фирмы, помог мне всё собрать. Вместо того чтобы накричать на меня, лишь ободряюще улыбался, утешал.
И после этого я ловила его взгляды постоянно. Краснела, смущалась, втайне мечтала о большем. Но ничего не происходило.
А через три месяца, когда моя летняя подработка закончилась, мужчина пригласил меня на свидание.
И всё закрутилось. Я не могла поверить, что вторая половинка это не миф. Мы были словно родственные души.
Тогда мне казалось, что мы будем вместе всегда. Разве может быть по-другому?
А теперь я пытаюсь понять, как в одночасье моя жизнь превратилась в разруху.
Ещё утром всё было хорошо. Каких-то семь жалких часов назад. Савва поцеловал меня, шутливо-строго приказал спать и не выбираться из постели.
Мне ведь плохо было, тошнило. Думали на грипп или отравление. А оказалось — беременность.
Которая теперь желательная лишь для меня.
Я слизываю с губ солёные капли. Меня шатает, я с трудом поднимаюсь на ноги. Держусь за стенку, иначе просто сползу обратно.
Добираюсь до умывальника. Плещу холодной водой в лицо, стараясь прийти в себя. Сглатываю вязкую слюну, до красноты тру лицо.
Пытаюсь собраться себя по кусочкам, склеить наспех. Мне нужно немного продержаться.
Пока соберу вещи, съеду отсюда. По ходу брошу чем-то в Савву и назову его ублюдком.
А потом уже можно расклеиваться.
Сейчас я на это права не имею.
Вытираю лицо полотенцем, бросаю его прямо на пол. Бардак бесит Савву.
Я поступаю по-детски, мелочно. Но кровь постепенно заполняется горящей лавой. Искрящей злостью, которую нужно хоть куда-то выплеснуть.
Я решительно возвращаюсь на кухню, желая разобраться во всём. Что изменилось за один день.
Когда Савва успел головой стукнуться настолько, чтобы мне подобное заявлять?
Будто мне можно приказать избавиться от ребёнка.
