Автор
Моего сводного брата зовут Том. Он кривит губы в усмешке и уходит, продолжая крутить на указательном пальце цепь – символ его независимости от младшего брата, который по сути является членом его семьи. Мы оба — двадцатипятилетние люди, но для нас родители стали единственной связью - недавно они поженились. С одной стороны, я за их брак рада, с другой – наша жизнь теперь зависит от нашего дяди, который известен своим уголовным прошлым....
— покосившись на нас, Забава все же уходит.
Отец провожает ее взглядом, а затем со вздохом отворачивается к дому. Прикуривает и задумчиво разглядывает руины.
— Это я виноват, что дом сгорел, — поджимаю губы, так и не дождавшись от него никакой реакции на наши новости. — Я исправлю.
Отец снова кивает.
Достаю из внутреннего кармана куртки фотографии, которые забрал с собой из чулана. Тяну ему.
Он берет их из моих рук, быстро просматривает и, усмехнувшись, убирает в карман."
"— Ты же понимаешь, что Забава — это не просто девчонка из компании, а дочка моей жены? — медленно произносит он, не глядя на меня.
— Понимаю, — смотрю на него.
— Тогда ты отдаешь себе отчет, что если ты поступишь с ней плохо, то я оторву тебе голову?
— Конечно, — усмехаюсь. — Я не обижу ее.
— Да она сама кого хочешь обидит, — тяжело вздыхает отец и разворачивается к калитке. — Дело в другом. Ты готов променять все, что было, за возможность быть с ней? Друзей, баб, привычный образ жизни? Вам еще по двадцать лет. Это девочки с детства играют в куклы и готовятся стать матерями, а мы до пятидесяти играем в войнушки и никак не наиграемся.
— Готов, — пожимаю плечами. — Уже променял... Такое ощущение, что ты не рад.
— Да это ваше дело, — отец усмехается и качает головой. — Веселая у вас семейка получится. Вы главное детей рано не заводите, а то я волнуюсь за жизнь и здоровье своих внуков.
Закатываю глаза.
— Я все исправлю, я же сказал.
— Исправишь… Как мне Алисе-то рассказать, что тимбилдинг пошел не по плану? — снова вздыхает отец. — Ей волноваться нельзя.
— Может, она не будет волноваться? — фыркаю.
— Я бы на ее месте волновался, — ухмыляется он.
Снова закатываю глаза. С ним невозможно нормально разговаривать.
— Ладно, придумаем что-нибудь, — уже возле машины оборачивается ко мне отец. — Ты уже всяко лучше того конченного, с которым Забава встречалась недавно.
— Ну, спасибо, — развожу руками. — Звучит как «не ссытся — и ладно».
— А ты делом докажи обратное, — хмурится он и садится в машину.
— Докажу, — обещаю. Не ему, а себе больше. — Я ее люблю.
— Ну что? — встревоженно смотрит на меня Забава, когда я возвращаюсь в машину.
— Он рад, — весело подмигиваю и сжимаю ее ладонь.
— Что-то по вашим хмурым лицам не очень было заметно, — щурится она.
— А ты часто видела, чтобы отец улыбался? — усмехаюсь.
Забава лишь смущенно и как-то понимающе вздыхает и качает головой.
