Автор
Моего сводного брата зовут Том. Он кривит губы в усмешке и уходит, продолжая крутить на указательном пальце цепь – символ его независимости от младшего брата, который по сути является членом его семьи. Мы оба — двадцатипятилетние люди, но для нас родители стали единственной связью - недавно они поженились. С одной стороны, я за их брак рада, с другой – наша жизнь теперь зависит от нашего дяди, который известен своим уголовным прошлым....
– Что? – морщится сводный. – Суп с килькой?
– Это вкусно, – усмехаюсь. – Или ты привык в ресторанах питаться? Тогда боюсь тебя огорчить, но ты умрешь первым.
Мирон фыркает.
– Овощное рагу с мясом. Суп с мясом. Гречку… – закашливаюсь. – Да что ж такое-то?
– Достаточно. Я понял, что ты из всего что-то можешь сделать… Проблема в том, что я это не ем. Рагу, кильку твою. Гречку.
– Тогда для тебя тут ничего нет, иди умирай. – усмехаюсь. – О, сало, на костре можно пожарить с черным хлебом.
– Фу, сало, – кашляет Мир.
Мое горло тоже раздирает кашель.
Оборачиваемся одновременно и я испуганно вскрикиваю. Из печки изо всех щелей валит дым.
6. Забава
Выбегаем на улицу с ведром. Мирон нагребает туда снега на случай, если начнется пожар.
– Блин, дом спалим, – стону в ладони.
– Сплюнь! – рычит он. – Наверное, дрова сырые и газета так дымит.
– Нет, скорее всего, заслонка в трубе закрыта. Дыму некуда деваться.
Мир останавливается и пристально смотрит на меня, растерянно взъерошивает волосы пятерней.
– Блядь.
Возвращаемся в дом. Дым уже расползается по коридору и комнате. Сводный, кашляя и прикрывая нос рукавом, заходит на кухню и дергает на себя железную пластину в трубе печи.
– Откуда ты знаешь про заслонку? Ты же не умеешь топить печку. – косится на меня, подпирая ведром дверь, чтобы проветрить.
– Я много читаю, в отличие от некоторых, – язвлю. – Могли задохнуться от угарного газа. Как мы спать-то будем с таким запахом?
– Выветрим сейчас. – Мирон заходит в единственную комнату в доме и включает свет.
Захожу следом, покашливая.
Комната одна, большая. Старенькие обои в цветочек, три маленьких окна с короткими занавесками. В одном углу круглый стол с двумя креслами, в другом – тумбочка с телевизором. По одной стене большой буфет с посудой и сувенирами, напротив – диван. Один. Другой мебели нет.
Иду к окну, одергиваю штору и распахиваю створки. Они открываются на улицу. Не привычно. Мир проделывает то же самое с другим окном. В комнату тут же заметает снег, шторы взмывают в воздух.
– Дом так быстро не протопится. – вздыхаю, разглядывая старые тарелки в буфете. – Как здесь спать-то ложиться?
– Напомнить про трение? – усмехается Мирон, подходя сзади. Вижу его отражение в стекле.
Резко оборачиваюсь, вздергивая подбородок.
– Губу закатай и строй себе гнездо. Я на одном диване с тобой спать не буду.
Сводный усмехается и сверлит меня насмешливым взглядом.
– Ну тогда ты и будешь строить гнездо, а я на диване лягу.
