Автор
Моего сводного брата зовут Том. Он кривит губы в усмешке и уходит, продолжая крутить на указательном пальце цепь – символ его независимости от младшего брата, который по сути является членом его семьи. Мы оба — двадцатипятилетние люди, но для нас родители стали единственной связью - недавно они поженились. С одной стороны, я за их брак рада, с другой – наша жизнь теперь зависит от нашего дяди, который известен своим уголовным прошлым....
— Я тебя люблю, — шепчу ему негромко. Чувствую, как он крепче сжимает меня в объятиях.
— Что, искать запасной ключ от наручников? — уточняет один из наших пленителей, когда мы входим в здание ОВД.
— Пусть так посидят, — отмахивается главный и кивает нам следовать за ним. — Новый год через час. Нужно ещё старый проводить. Чуть не пропустили из-за дочки Чернова. Потом расстегнём этих.
Оглядываюсь, когда нас заводят в камеру изолятора. Впервые попадаю в такое место. Выглядит не очень: маленькое узкое помещение с лавкой возле окна с решёткой и какая-то клетушка в центре — видимо, для особо буйных.
Железная дверь с гулким ударом закрывается за нашими спинами, и слышно, как со скрежетом поворачивается ключ в замке.
Мирон ведёт меня к окну, опускается на лавку и сажает меня на руки. Достаёт телефон, который у нас никто не забрал. Включает камеру и поднимает вверх наши руки с наручниками.
— Улыбайся, — командует он мне. — Менты нас окольцевали раньше, чем сотрудники ЗАГСа.
— Да, такие селфи детям и внукам не покажешь, — усмехаюсь, разглядывая наши фото.
— Зато твоё желание исполнилось. Ты встречаешь новый год с лучшим мужчиной на планете, — улыбается Мирон и достаёт из кармана... ключ от наручников и мандарин.
— Боже мой, — закатываю глаза. — Я выхожу замуж за шулера.
Мирон усмехается, молча расстёгивает железные браслеты на наших запястьях, откладывает их на подоконник, а затем невозмутимо чистит мандарин.
— Где они, я спрашиваю?! — раздаётся громкий рык, который слышно даже сквозь железную дверь, и мы с Мироном одновременно тяжело вздыхаем, потому что это голос Рэма Алиевича.
— Да мы же не знали! — оправдывается кто-то из наших узурпаторов. — Дочка депутата Чернова пострадала, он сказал наказать.
— А в итоге пострадали мои дети, да? Кто такой депутат Чернов? — хмыкает отчим и вальяжно заходит к нам в камеру, будто он тут главный начальник. — Кажется, с завтрашнего дня он бывший депутат.
Вижу в глазах полицейского панику, а во взгляде Рэма Алиевича — ""Как вы все меня достали"".
— А если я не успею встретить новый год с семьёй, а встречу его в дороге, — оборачивается он к полицейскому, — то ты тоже станешь бывшим полицейским. Что, без приключений никак нельзя было?
Так как последняя фраза относится уже к Мирону, то мы встаём и идём к нему.
— Да мы вообще тебе не звонили, чтобы не отвлекать, — хмурится он. — Посидели бы до утра.
— Зато друг твой позвонил, предупредил. Я из-за тебя из-за новогоднего стола сорвался.
