Автор
Моего сводного брата зовут Том. Он кривит губы в усмешке и уходит, продолжая крутить на указательном пальце цепь – символ его независимости от младшего брата, который по сути является членом его семьи. Мы оба — двадцатипятилетние люди, но для нас родители стали единственной связью - недавно они поженились. С одной стороны, я за их брак рада, с другой – наша жизнь теперь зависит от нашего дяди, который известен своим уголовным прошлым....
Его пальцы останавливаются в районе резинки штанов и я едва сдерживаю облегченный выдох.
– Бля. – тихо шепчет он и аккуратно отстраняется, вытаскивая руку из-под моей головы. Встает с дивана и уходит из комнаты. Только тогда громко выдыхаю и устраиваюсь поудобнее. Слышу, как сводный выходит на улицу и снаружи опять раздается тот странный звук, что испугал меня ночью. Подскакиваю на диване, сбрасывая одеяло, и выбегаю из комнаты.
– Мирон! – выскакиваю на улицу и, взвизгнув, отворачиваюсь.
– Забава! – рычит он, отворачиваясь одновременно со мной.
– Ты не мог поссать в другом месте? – возмущаюсь и смотрю на стену, по которой вчера кто-то шкрябал. Вижу в углу штыковую лопату, что я там оставила. Черенок в налипшем снегу. Беру ее, вожу черенком по деревянной стене и усмехаюсь. Вот оно какое, ночное чудище.
– Кого мне стесняться-то? Тут нет никого! Я ж не думал, что ты меня будешь преследовать."
"– Извини, – развожу руками.
– Завтрак иди готовь, хозяюшка, – хмыкает он и берет в руки горсть снега, растирает лицо.
Смотрю на него и понимаю, что да, воды-то у нас нет.
Повторяю. Набираю в ладони снежок и прикладываю к лицу. Он тает на разгоряченной после сна коже и приятно холодит ее.
– Я там ссал вчера.
– Фуууу!
12. Забава
– Да я шучу! – хохочет Мирон, пока я вытираюсь рукавом. – Да честно шучу!
– Ты отвратительный! – хватаю горсть снега и кидаю в него, а он ловко уворачивается. Второй порцией попадаю ему за шиворот.
– Ау! Ау! Зараза! – прыгает он и вытряхивает его из-под одежды, потом обхватывает меня за талию и под мои визги сажает в сугроб.
Мир протягивает мне руку и я со вздохом берусь за нее. Встаю на ноги.
– У нас нет воды, – усмехаюсь. – Нам надо набрать ведро снега и его растопить. Поэтому, ПОЖАЛУЙСТА, выбери для себя какое-нибудь одно место для туалета. А лучше найди где тут настоящий.
Мирон озирается и я, наконец, тоже осматриваюсь.
Большая территория огорожена деревянным забором. Все заметено снегом. Вдали, за домом сад и какой-то небольшой домик, явно поновее, чем тот, в котором мы живем.
– Сейчас позавтракаем и пойдем на разведку, – хмыкает сводный. – Может, тут люди есть все-таки? И телефон какой-нибудь найдется.
– Рэм Алиевич все равно за нами не приедет.
– А друзья на что? – хмыкает Мирон. – Пацанам позвоню и они тут же примчат.
Киваю. У меня нет друзей на машинах. Да и подруг… не много. Но говорить об этом я не хочу. Не такое сладкое у меня было детство, чтобы вспоминать о нем.
