Автор
Моего сводного брата зовут Том. Он кривит губы в усмешке и уходит, продолжая крутить на указательном пальце цепь – символ его независимости от младшего брата, который по сути является членом его семьи. Мы оба — двадцатипятилетние люди, но для нас родители стали единственной связью - недавно они поженились. С одной стороны, я за их брак рада, с другой – наша жизнь теперь зависит от нашего дяди, который известен своим уголовным прошлым....
– Еще скажи, что у тебя прям грандиозные планы были.
– Были, – бросаю коротко, отворачиваюсь и иду в сторону дома.
– Это какие же? – догоняет меня он на полпути.
Мы с девчонками с работы договорились встретиться и погулять по Москве. Это, конечно, грандиозными планами не назовешь, но все же. А вообще…
Я даже спотыкаюсь от того, что вдруг внезапно вспоминаю, что в прошлый новый год под бой курантов загадала следующий встретить с самым лучшим мужчиной на свете.
Кошусь на Мирона.
Но, это же не может быть сводный дикий братец, правда?
– Вот вообще не твое дело.
– Ммм, мясо будет?
– С твоей любимой гречкой, – усмехаюсь.
– Может, поторгуемся? – кричит Мир мне вслед, но я ничего не отвечаю.
Задумчиво режу мясо на куски и размышляю, что, похоже, нам реально куковать тут не один день. Бойтесь своих желаний, блин.
Достаем из старого холодильника решетчатые полки и ставим их на мангал. Сверху водружаем две кастрюли и чайник. У нас сегодня тушеная гречка и суп с овощами.
Нарезав кусками сало и черный хлеб, отламываю от какого-то куста две ветки и насаживаю на них все, как канапе, обжариваю и тяну одну Мирону.
– Я не буду, – бурчит он, но его желудок тут же издает протяжное урчание, которое отлично слышно.
– А он будет, – киваю на живот. – Да хоть попробуй ты. Это вкусно.
– Это жирно, – морщится сводный, но все же принимает из моих рук шпажку. Нюхает сало, снова морщится.
– Если ты так будешь есть суп и гречку, я тебе готовить больше не буду, – щурюсь.
– Тогда будешь сама костер себе разводить, – огрызается он, но потом вздыхает. – Принеси хоть вина, запить.
Забираю со стола вино и возвращаюсь. Мирон берет у меня бутылку и смотрит на сало с хлебом так, будто это что-то отвратительное. Передергивает плечами и глубоко вздыхает, делая глоток вина. Прям к прыжку с парашютом готовится, не меньше.
13. Забава
Мирон снимает зубами хлеб и кусок сала, медленно жует, глядя перед собой, потом выплёвывает в снег и запивает вином.
– Значит, ты не голодный, – усмехаюсь, забирая у него сало и с удовольствием хрущу поджаренным ароматным хлебушком. – Мне больше достанется.
Пока все равно ничего не делаешь, набери ещё снега.
– У меня лапки, – демонстрирует он мне ладони с мозолями, но все же уходит в дом и возвращается с остатками печенья и ведром.
Смотрю, как набирает снег и качаю головой.
– Ты его хоть утрамбуй, – кричу.
