Туман медленно рассеивается, открывая облик забытого оазиса — песок под светом зари и серый пруд с его мерцанием. Замешательная атмосфера скрадывает каждое движение вокруг, заставляя главную героиню броситься на лавочку, как будто готовясь к чьему-то жестокому внезапному приставанию. Но вместо ожидаемого события — только тихий шепот и мимолетная надежда в голосе, заставляющий героиню все более и более сомневаться в своей реальности....
Теплая жесткая ладонь – Марина отлично помнила желтые бугорки мозолей – легла на ее холодный лоб.
– Почему он хотел тебя застрелить?
– Потому что я его видела в беседке.
– Что он там делал?
На этот простой вопрос она не могла ответить.
– Он там… стоял.
– Ясно. Снимай майку.
Марина послушно сняла ее.
– А это что?
– Где?
– Вот это все.
Марина скосила глаза вниз. На коже были неровные красные бугристые вздутия – много.
– А, это крапива.
– Ты что, валялась в крапиве?
– Н-нет. Я сквозь нее лезла.
– Куда?
– В беседку.
– Боже, помоги мне, – вдруг сквозь зубы попросил Федор Тучков. – В какую беседку?
– В еловой аллее есть беседка. Туда зашел Павлик. Мы с Юлей решили подкрасться и посмотреть, что он там делает. Он нас заметил и погнался. Мы… еле успели убежать. У него был пистолет. Я думала, он меня убьет… это он тут всех убивает…
– Кого – всех?
– Людей.
– Вадим упал с лошади.
– Зойка сказала, что просто так лошадь никого сбросить не может. Это еще нужно проверить, сам он упал или ему кто-то помог…
– Какая Зойка?
– С конюшни.
– Держи руку и не прижимай ее к боку.
– Почему?
– Потому.
Никогда в жизни профессора Марины Евгеньевны Корсунской не было человека, который на вопрос «почему?» мог ответить «потому». Впрочем, Федора Тучкова она тоже сегодня исключила из своей жизни навсегда.
Что-то зашуршало, звякнуло и полилось. Держать руку на весу было трудно.
– Положи вот так. Только к боку не прижимай.
Откуда он узнал, что ей трудно?
– Сейчас будет щипать, не дергайся.
В боку стало так больно, что глаза полезли на лоб. Марина прижала к ним ладони. Воздух не проходил в горло, потому что боль стиснула и его, скрутила, завязала узлом.
– Сейчас все пройдет. Дыши ртом.
– Он не с девушкой, – хрипло дыша, сказала Марина. – Не с девушкой. Он бандит и шантажист.
Холодная капля проползла по виску, скатилась на шею.
– Ты что-то услышала?
– Он сказал – завтра же. Больше ждать не могу. Потом эта штука подломилась, и я упала, прямо в крапиву, и, кажется, поранилась обо что-то.
– Не кажется, а точно.
– И мы побежали.
– И ты видела у него пистолет?
– Да.
– Он держал его в руке, когда разговаривал? Или потом вытащил, когда под тобой что-то подломилось?
– Не знаю. Я не заметила. Когда он повернулся, у него точно был пистолет.
