Туман медленно рассеивается, открывая облик забытого оазиса — песок под светом зари и серый пруд с его мерцанием. Замешательная атмосфера скрадывает каждое движение вокруг, заставляя главную героиню броситься на лавочку, как будто готовясь к чьему-то жестокому внезапному приставанию. Но вместо ожидаемого события — только тихий шепот и мимолетная надежда в голосе, заставляющий героиню все более и более сомневаться в своей реальности....
Боже, что скажет мама! И бабушка не переживет! Господи, как узнать, большая у нее там рана или не очень? Заживет она до Москвы или так и останется? Если останется, мама непременно все выпытает – Марина никогда и ничего не умела от нее скрывать! – и еще драгоценная шляпа из итальянской соломки, когда высохла, стала похожа на перестоявшую сыроежку.
– Руки вверх!
Марина ахнула и задрала руки – вот как ее запугал бандит Павлик! Полотенце упало. Федор подхватил его. Мягкая ткань скользнула по рукам, по груди, по животу.
– Давай чай пить.
– Что?
– Чай.
И тут ей так захотелось чаю, большую-пребольшую кружку, и хорошо бы с лимоном, что она позабыла об опасности, и о маме, и о шляпе из итальянской соломки, и потащилась за Федором Тучковым в комнату и позволила усадить себя в кресло, и взяла у него сигарету – как индеец наваху трубку мира.
От сигареты моментально зашумело в голове.
– Рассказывай.
– Что?
– Как что? Все. Твое появление на корте было несколько неожиданным и волнующим, я бы сказал.
– От кого?
– От забора. Как ты туда попала?
Марина закрыла глаза.
– Я же тебе говорила! За нами гнался Павлик. Он хотел меня застрелить, когда увидел, что я подсматриваю. В меня раньше никогда не целились из пистолета. Это очень страшно.
– Я знаю.
– Откуда?
– Вспомни, он держал пистолет в руке или вытащил его из кармана?
– Не знаю. Держал, наверное.
– То есть он разговаривал с кем-то и держал его на прицеле?
– Да. Наверное, да.
– Занятно.
– Федор, ты можешь мне не верить, но я…
– Я верю.
– Нет. Какая-то скрюченная фигура в углу. Я даже не слышала ни слова.
– А Павлик что говорил?
– Что больше не может ждать, что завтра или никогда. Федор, он шантажист и бандит, точно! – Марина решительно потушила в пепельнице сигарету. – А тот, в углу… он был похож… на Геннадия Ивановича, да! Такой узенький, прилизанный, в чем-то коричневом.
– На Геннадия Ивановича, – повторил Тучков Четвертый задумчиво.
