Туман медленно рассеивается, открывая облик забытого оазиса — песок под светом зари и серый пруд с его мерцанием. Замешательная атмосфера скрадывает каждое движение вокруг, заставляя главную героиню броситься на лавочку, как будто готовясь к чьему-то жестокому внезапному приставанию. Но вместо ожидаемого события — только тихий шепот и мимолетная надежда в голосе, заставляющий героиню все более и более сомневаться в своей реальности....
– Смотри. Вот луч. Это бесконечное множество точек. Это нуль. Это точка А. Выбираем ее произвольно. Если нам нужно убрать бесконечное число точек…
Он смотрел за ее рукой и не слушал, она поняла это совершенно точно, когда мельком на него взглянула. Он просто смотрел на ее руку, которая проворно и как будто сама по себе рисовала на бумаге.
Она опомнилась:
– Прости, пожалуйста. Тебе это, наверное, совсем не интересно. Я просто увлеклась ни с того ни с сего. Наверное, мне на работу надо.
«Тебе надо ко мне в постель, – мрачно подумал Федор Тучков Четвертый.
Как это все некстати!
– Твоя задача математически некорректна, – заявил он. – Зря ты так стараешься.
Марина смотрела на него с первобытным изумлением, потом осторожно засмеялась и замолчала. Почему-то ей вдруг подумалось, что говорил он вовсе не о луче с точкой А.
Нужно быстро и аккуратно свернуть в тихое и безопасное место. Если такое еще осталось в непосредственной близости от Федора Тучкова.
– Давай представим себе, что Вадима кто-то убил. Давай просто попробуем.
– Попробуем, – согласился Федор Федорович, думая только о постели и о том, как ему теперь быть с профессоршей.
– Лошадь можно напугать или внезапно причинить ей боль, чтобы она взвилась на дыбы и сбросила седока, особенно если он не слишком умелый.
– Марина, мы стояли там. Никто не пугал лошадь и не причинял ей боль.
– Федор, то, что мы этого не видели, еще не означает, что этого не было.
Ого!.. Он даже засмеялся от удовольствия.
– К лошадям никто и близко не подходил.
– Не подходил у нас на глазах. А если до этого?
– Что значит до?
– Ну, вчера или накануне!
Тучков Четвертый встал и налил им еще по кружке чаю. Полез в какой-то шкафчик и вынул оттуда пузатую круглую бутылку.
– Мне больше не надо! – перепугалась Марина.
– Ну, конечно, – согласился он и налил – довольно много, на палец примерно. Эдик Акулевич всегда наливал ей именно столько вина, примерно на палец.
Нельзя, нельзя так думать о старом друге! Он проверенный, близкий человек, и черт с ним, с геморроем и долькой чеснока в нагрудном кармане! То, что она так о нем думает, – предательство!
– Ты любишь Дика Фрэнсиса?
– Не знаю. А что?
– Он много писал про лошадей. Он в прошлом был знаменитый жокей. У него есть роман про то, как лошадь приучили пугаться вспышки фонаря.
