Туман медленно рассеивается, открывая облик забытого оазиса — песок под светом зари и серый пруд с его мерцанием. Замешательная атмосфера скрадывает каждое движение вокруг, заставляя главную героиню броситься на лавочку, как будто готовясь к чьему-то жестокому внезапному приставанию. Но вместо ожидаемого события — только тихий шепот и мимолетная надежда в голосе, заставляющий героиню все более и более сомневаться в своей реальности....
Забыла?
Здрасте-пожалуйста! До Хемингуэя добрались! Еще чуть-чуть, и выяснится, что он поклонник Кафки, на ночь почитывает Ричарда Баха, а в столе на работе у него припрятан Пауло Куэльо!
Эта задача математически некорректна!
Поклонник Кафки наклонился вперед и стал задумчиво чесать лодыжку. Чесал громко и со вкусом. Из-за ворота майки опять вывалился странный медальон. Марина отвернулась.
Вот беда.
– С лошадьми неясность, – объявил Тучков Четвертый и перестал чесаться. – Как способ убийства это не годится. Кроме того, мы сами видели, что лошадь никто не пугал.
Марина замерла.
Он захватил в горсть свой невиданный медальон и несколько раз задумчиво подбросил вверх. Железки на толстой цепи приятно позвякивали.
Он подбросил в последний раз, поймал и решительно зашвырнул их за майку.
– Ты как?
– Что? – не поняла Марина.
– Как ты себя чувствуешь?
– А… хорошо. А что?
– Пройдемся?
– Куда?
– К обрыву. – Он поднялся и протянул руку, для того чтобы помочь Марине встать. Прямо у нее перед носом возникла широкая загорелая мужская ладонь.
Он сильно потянул ее. Она поднялась и сразу же отступила, потому что оказалась слишком близко к нему.
– Мне, наверное, надо переодеться. Наверное, ваша майка…
– Это ненадолго, – сказал Федор Федорович Тучков любезно. – Только туда и обратно. Заодно уж навестим и… место происшествия.
– Какого… происшествия?
– Того, где Павлик тебя чуть не убил путем выстреливания из пистолета.
«Он надо мной издевается. От души, радостно. Наверное, ему приятно выставлять меня идиоткой. Мужики не любят образованных женщин. Им нравится, когда женщина глупа и слаба.
Ну уж нет. Моей глупости и слабости ему не видать.
Это мое единственное приключение в жизни. Первый и последний шанс. Я его себе нашла, я и буду разбираться и лавры не отдам никому. Вернее, не лавры, а это особое упоение, когда наконец-то кажется, что живешь, живешь, а не «проводишь жизнь» – в длинной и узкой комнате, за стареньким компьютером, на неуютном диване, в холодной аудитории, возле мамы и бабушки за вечерним чаепитием!»
Марина решительно одернула майку, которая была ей широковата, кроме того, имела невыносимо желтый цвет и надпись, приходившуюся ровнехонько на середину левой груди.
– Через главный вход, – распорядился Федор Тучков. – Там ближе.
– А мы что? Спешим?
Он посмотрел ей в спину.
