Туман медленно рассеивается, открывая облик забытого оазиса — песок под светом зари и серый пруд с его мерцанием. Замешательная атмосфера скрадывает каждое движение вокруг, заставляя главную героиню броситься на лавочку, как будто готовясь к чьему-то жестокому внезапному приставанию. Но вместо ожидаемого события — только тихий шепот и мимолетная надежда в голосе, заставляющий героиню все более и более сомневаться в своей реальности....
– Что с тобой? У тебя запоздалая истерика?"
"Нет у нее никакой истерики, и не может быть, и не бывает никогда! Даже когда семь лет назад на предзащите кандидатской ее завалил завистливый и вредный заведующий кафедрой, у нее не было никакой истерики, только холодное, строго дозированное бешенство. Это самое дозированное бешенство заставило ее повторить попытку, а потом еще раз, и только на четвертый она защитилась – вот так.
– Ты все-таки вспомни, – начал он, думая, что, может, все дело именно в оружии, – у него сразу был пистолет или он его откуда-то вытащил?
Он знал, что бывает с людьми, которые впервые в жизни попадали под прицел.
Не под огонь. Просто под прицел.
– Не помню, – проскулила Марина. – Нет, вроде не вытаскивал. Вроде он у него уже был в руке.
Совсем плохо дело.
Значит, Павлик Лазарев держал кого-то на мушке довольно долго, судя по тому, что Юля и Марина – искавшие на свою задницу приключений! – успели подобраться к беседке и даже заглянуть внутрь!
Ничего себе Павлик Лазарев!.
Федор Тучков почти никогда и ничего не боялся. Так жизнь сложилась, так он себя в ней понимал, что бояться ему было как-то особенно и нечего, но тут, на трухлявом пороге беседки, он вдруг понял, что боится. Боится Павлика Лазарева с его пистолетом.
Делая над собой усилие, он заглянул внутрь. Там было еще темнее, чем снаружи, и в дальнем углу кто-то стоял.
От неожиданности Федор Тучков тяжело отпрыгнул назад, покачнулся, чуть не упал, схватился за ветхий столбушок – с крыши ему за шиворот посыпались ветки, иголки и давний мусор.
Марина завизжала.
– Тише!
Марина моментально перестала визжать и проворно зажала себе рот рукой. Федор Федорович, ругая себя за дамский испуг, вновь шагнул в беседку. Марина замерла снаружи и зажмурилась, перестала зажимать рот и зажала уши.
Высоко над головой шумел ветер.
Неожиданно невидимый за белой решеткой Федор Тучков громко и отчетливо хмыкнул. Марина расслышала смешок даже сквозь зажатые уши. Она отняла руки от ушей и прислушалась, не решаясь заглянуть в беседку.
Тут он внезапно выглянул и очутился прямо у нее перед носом.
– А-а! – бодро воскликнул он, как будто не чаял ее здесь увидеть и теперь радуется, что все-таки увидел. – Хочешь посмотреть, в кого ваш Павлик целился из пистолета?
Марина замерла.
– А… он все еще там?
– Все еще тут. Боюсь, что он тут уже давно.
В глазах у Марины потемнело.
