Туман медленно рассеивается, открывая облик забытого оазиса — песок под светом зари и серый пруд с его мерцанием. Замешательная атмосфера скрадывает каждое движение вокруг, заставляя главную героиню броситься на лавочку, как будто готовясь к чьему-то жестокому внезапному приставанию. Но вместо ожидаемого события — только тихий шепот и мимолетная надежда в голосе, заставляющий героиню все более и более сомневаться в своей реальности....
Ну зачем Павлику понадобилось ее пугать?! Зачем весь спектакль, да еще с пистолетом? Что за надобность пугать именно ее, она что, следователь прокуратуры, что ли?!
– Что ты вздыхаешь?"
"– Я так испугалась, когда он навел на меня пистолет, и теперь оказывается, что это просто… инсценировка.
– Тебе жаль, что ты… испугалась?
Она жалела, что ее «сильные эмоции» оказались напрасными. Ей ничто не угрожало. Павлик просто зачем-то сильно ее напугал. Может, хотел отомстить за то, что на стоянке они заглядывали в его драгоценную машину, а может, думал, что Марина что-то подозревает, и решил заставить себя бояться.
Неправильное выходило «приключение». Какое-то неполноценное, что ли!
– Почему ты вздыхаешь?
– Просто так.
– Больно ногу? Или бок?
Марина вскипела.
Громыхнул вдалеке гром, осторожно, словно пробуя силы. Ветер налег на кусты и березы, так что затрещали странно оголившиеся ветки. Запахло озоновой свежестью и близкой грозой.
Кто-то резво пробежал к корпусу, смешно вскидывая ноги и руками прикрывая голову – от дождя.
– Мариночка! – закричали от высоких ореховых дверей. – Скорее, сейчас хлынет!
– Черт бы побрал вашу романтическую натуру, – отчетливо сказал рядом Федор Тучков и с силой втянул ее под греческий портик.
Сразу за Марининой спиной с шумом обрушился дождь. Мелкая водяная пыль повисла в воздухе и возле крыльца стала проворно собираться.
– Нужно идти внутрь, – вновь высказался Тучков Четвертый. – Здесь вскоре станет слишком сыро.
Марина пробормотала нечто невразумительное и дернула плечом. Высказывания в духе Эдика Акулевича в последнее время почему-то выводили ее из себя.
Ореховая дверь приоткрылась, из нее высунулась пергидрольная голова Валентины Васильны Зуб.
