Туман медленно рассеивается, открывая облик забытого оазиса — песок под светом зари и серый пруд с его мерцанием. Замешательная атмосфера скрадывает каждое движение вокруг, заставляя главную героиню броситься на лавочку, как будто готовясь к чьему-то жестокому внезапному приставанию. Но вместо ожидаемого события — только тихий шепот и мимолетная надежда в голосе, заставляющий героиню все более и более сомневаться в своей реальности....
Кудри, белые на концах и темные у корней, энергично завивались. Рот улыбался, показывая золотые зубы. Помада была «с перламутром», а лак на руках и ногах очень яркий и лишь слегка облупившийся. Босоножки на танкетке и спортивный костюм на «молнии». Красота.
Мама не подала бы ей руки. Мама не взглянула бы в ее сторону, не удостоила бы ее словом, а дочери потом сказала бы, что «простые» должны знать свое место, и это место расположено где-то очень далеко от нее, профессорской внучки, профессорской дочери, профессорской вдовы и даже профессорской матери!
Напрасно Марина пыталась ее убедить, что чем интеллигентнее человек, тем меньше его волнуют «классовые» различия и тем меньше он озабочен вопросами собственного статуса, ничего не помогало.
– Мариночка! – радостно воскликнула пергидрольная голова и еще чуть-чуть высунулась наружу. – Ну? Вымокла, что ли?!
– Мы успели до дождя, благодарю вас, – холодно сказала Марина, и Федор быстро на нее взглянул.
– Как себя чувствуешь-то, Мариночка?
– Спасибо, отлично.
– Как бок?
Лицо у нее стало растерянным. Федор усмехнулся в отдалении.
– Уже хорошо, спасибо большое.
– А только и разговору, как ты вот на Федор Федорыча свалилася с забору!
– Я… свалилась?!
– Ну, конечно, – быстро сказал Федор. – Кто же еще!
– Я не валилась. Я бежала от… – Тут Марина сообразила, что говорить ничего нельзя, совсем нельзя, замолчала и уставилась на жизнерадостную Валентину Васильну.
– Ну ясное дело, – согласилась та, – бежала, бежала, да прям Федорычу на голову и прибежала.
– Точно так, Валентина Васильна.
– Да ты че, Мариночка? И в мыслях не было тебя смущать! Дело молодое, горячее, не только с забора, с луны прыгнуть можно, если миламу-то в руки! А, Федорыч?
– Ясное дело, можно! – согласился Федор Тучков с готовностью.
Марина стала красная как рак.
– И Федорыч молодец, поймал тебя! Только чего-то ты в лесу носилась! Как будто больше и носиться негде! – Валентина Васильна выдвинулась из-за ореховой двери вся, посмотрела на дождь, покачала головой и зачерпнула в бездонном кармане семечек.
Присутствующие вежливо отказались.
Валентина Васильна нисколько не огорчилась и принялась проворно их лузгать. Шелуха полетела в лужу, в которой плавали лепестки позднего жасмина.
– Ну, зарядил теперь, не остановишь! Пашка из бани незнамо как пойдет, измокнет весь!
– А он в бане? – встрепенулась Марина.
