Туман медленно рассеивается, открывая облик забытого оазиса — песок под светом зари и серый пруд с его мерцанием. Замешательная атмосфера скрадывает каждое движение вокруг, заставляя главную героиню броситься на лавочку, как будто готовясь к чьему-то жестокому внезапному приставанию. Но вместо ожидаемого события — только тихий шепот и мимолетная надежда в голосе, заставляющий героиню все более и более сомневаться в своей реальности....
И наплевать на всех без исключения полицейских комиссаров в выцветших и потертых джинсах, и на «приключение» тоже наплевать – жила она без всяких приключений и дальше проживет, ничего такого, вон Эдик Акулевич даже не знает, что приключения существуют!
– Почему ты так смотришь? – поинтересовался Тучков Четвертый, еще не до конца исключенный из ее жизни.
– Как?.."
"– Как будто ты Валентина Васильна, а я Вероника, и твой сыночек собирается на мне жениться.
Не могла же она объяснить ему, что не хочет улыбаться его шуткам, зато хочет исключить его из своей жизни!
В холле, откуда на второй этаж поднималась лестница, они обнаружили бабусю Логвинову.
«Росписание атправлений», – вот как было напечатано.
Бабуся оглянулась на Федора и Марину, спустила очки на кончик носа и благожелательно закивала.
– Вам помочь, Ирина Михайловна? – галантно спросил Федор Тучков.
– И-и, нет, милай! Че мне помогать? Бабка хоть и старая, а глаза вострые, все разглядела!
Марина до смерти боялась, что бабуся Логвинова сейчас тоже заговорит о том, как Марина свалилась с забора «прям в руки миламу», схватила Тучкова Четвертого за рукав и потянула. Тучков и бабуся посмотрели на нее с удивлением. Марина рукав выпустила.
– Вы уезжаете, Ирина Михайловна?
– Собираюся потихонечку. Вызывают меня дети мои, чегой-то там у них… не заладилося.
– Заболел кто-то? – участливо спросил Федор.
– Свят, свят, – перекрестилась бабуся, – уж и свечку поставила, когда отправлялась, чтоб, значит, мне живой вернуться и чтоб тама, дома, все как следует было.
Бабуся замолчала. Федор ожидал продолжения, но его не последовало.
– Так что случилось-то, Ирина Михайловна?
– Зять мой захворал, сердешныя… Так захворал, что не чают, будет жив мужик иль нет!
– Сердце? – спросила Марина.
Отец когда-то умер от сердца. Она его почти не помнила. Только отдельные смешные словечки вроде «кормой вперед».
– Так не знаю я! Дочь в телефон говорит, приезжай, мать, не управимся без тебя! От беда, беда…
– А вы до Архангельска едете? – зачем-то спросил задумчивый Федор.
– До него, милай! А там близехонько, верст сто пийсят, и на месте. Мокша, село наше, большое. А раньше больше было, до войны когда, а Логвиновых, почитай, шашнадцать семей!
– Трудно вам добираться, Ирина Михайловна.
