Туман медленно рассеивается, открывая облик забытого оазиса — песок под светом зари и серый пруд с его мерцанием. Замешательная атмосфера скрадывает каждое движение вокруг, заставляя главную героиню броситься на лавочку, как будто готовясь к чьему-то жестокому внезапному приставанию. Но вместо ожидаемого события — только тихий шепот и мимолетная надежда в голосе, заставляющий героиню все более и более сомневаться в своей реальности....
Воздух был вечерний, вкусный, летний.
– Там были… молодой человек с девушкой. Наши, из-за стола, Вадим и Галя, кажется. Он сбегал, привел людей. Те люди привели еще людей. Потом милиция приехала. Вот и все.
Вероника оскорбилась:
– Как все?! Разве это история?!
– Я не знаю, история это или нет, только больше рассказывать нечего.
– А детали? Предсмертная записка? Бриллианты? При нем не было бриллиантов?
– Я не видела.
– А почему бриллианты, Вероника? – сладко спросил Федор Федорович Тучков. – Что это у вас за… фантазии такие?
– Никакие не фантазии! Это всем известно.
– Гениально, – пробормотал Федор Федорович.
Вероника посмотрела на него с подозрением:
– А вы что? Телевизор не смотрите?
– А вы что? Смотрите?
Марина усмехнулась.
– Так что? – спросила Вероника. – Дальше ничего не было? Ни записок, ни бриллиантов?! Никаких шокирующих деталей?
– Никаких, – призналась Марина.
Была одна деталь, но она не хотела рассказывать о ней Веронике, и не потому что деталь была «шокирующей», а потому что Марина была не до конца уверена, деталь ли это.
– Так, значит, бабульки правильно сказали? Упал по пьяни да и захлебнулся?
– Какие бабульки?"
"– Господи, какие! Наши соседки! Ирина Михайловна и вторая… Валентина Васильевна, что ли! – По тому, как Вероника произнесла имя-отчество, было совершенно ясно, что обеих она терпеть не может и от души презирает, ибо в санаторной праздности больше некуда девать избыток энергии – только презирать кого-нибудь.
Марина пожала плечами:
– Я не знаю, что там болтали бабульки, но милиция мне сказала, что дело было именно так.
Если бы не та самая деталь, о которой Марина даже точно не знала, деталь ли это.
– А… давно? – вдруг подал голос Федор Федорович и откашлялся. – Давно?
– Что – давно?
– Давно… это случилось?
– Что случилось? – уточнила вежливая Марина, заметив, что Федор Федорович как-то странно морщится, когда поминает труп, – нежный какой! – Давно ли труп стал трупом или давно ли я его обнаружила?
– Обнаружили… да, я знаю. Позавчера вечером, я как раз… кошку искал. Нет, я про другое… Когда он… утонул?
– Да накануне и утонул.
