Туман медленно рассеивается, открывая облик забытого оазиса — песок под светом зари и серый пруд с его мерцанием. Замешательная атмосфера скрадывает каждое движение вокруг, заставляя главную героиню броситься на лавочку, как будто готовясь к чьему-то жестокому внезапному приставанию. Но вместо ожидаемого события — только тихий шепот и мимолетная надежда в голосе, заставляющий героиню все более и более сомневаться в своей реальности....
Лавочка была мокрой, и он долго и смешно выбирал место посуше, куда бы усесться своими пестроцветными штанами. Все места были одинаково мокрыми.
Марина предусмотрительно осталась стоять, пожалев почти новые черные джинсы.
– Ну чего? Только спрашивайте быстрее!
И Зоя оглянулась на конюшню, куда ей до смерти хотелось помчаться, чтобы лечить и жалеть свою лошадь, несправедливо обвиненную в убийстве.
– Сколько лошадей обычно катает отдыхающих?
– Сколько есть, все и катают! По очереди. – Она взглянула на Федора, потупилась, как перед завучем, и буркнула: – Пять.
– Для того чтобы прокатиться, надо заранее записываться?
– Ну ясное дело! Теперь все любят на лошадях кататься. Это модно теперь.
– Кто записывался на сегодняшнее утро?
Девчонка вздохнула и потерла ладошками колени.
– Погляжу щас. Так не помню.
Ветер прошелестел в деревьях, осыпал капли. Марина поежилась. Лес стоял совсем рядом, как будто наблюдал, насторожившись.
– Замерзла? – заботливо спросил генерал Тучков, – сейчас пойдем домой.
– Да так.
– Ты бы села.
– Мокрое все.
– Садись ко мне на колени, – предложил он невозмутимо. – С этой стороны пока сухо. С обратной уже мокро.
В сумерках вспыхнул и заболтался какой-то непонятный оранжевый огонь. Марина схватила Тучкова за руку и сжала – со страху.
Огонь оказался керосиновой лампой, которую Зоя несла в левой руке, далеко выставив перед собой. В правой у нее был какой-то растрепанный сверток.
– Это книга, – издалека начала она и потрясла свертком, – тут все записано.
Она добежала до лавки, приткнула свою лампу, распахнула «книгу» и стала водить замурзанным пальцем.
– Так, сегодня какое у нас? Восемнадцатое?
– Семнадцатое.
– Семнадцатое. Вот. Утро. Все тут. Читайте.
Сталкиваясь головами, Федор Тучков и Марина нависли над открытой страницей. Почерк был скверный – как будто писал не человек, а как раз лошадь, – страницы захватанные, керосиновый огонь плескался за закопченным стеклом.
Разобрав, посмотрели друг на друга.
Девчонка рядом зевнула почти беззвучно.
– Выходит, от катания отказались Галя, Вероникин дед и Валентина.
– Да, – встрепенулась девчонка, – в этот раз чего-то никто не поехал! У нас так редко бывает. Почти все едут, а тут вдруг – бац – и не пришел никто! Ну, тот мужик с ребенком прибежал, я их посадила. Прямо перед тем, как отправиться. И еще какие-то муж с женой.
