Туман медленно рассеивается, открывая облик забытого оазиса — песок под светом зари и серый пруд с его мерцанием. Замешательная атмосфера скрадывает каждое движение вокруг, заставляя главную героиню броситься на лавочку, как будто готовясь к чьему-то жестокому внезапному приставанию. Но вместо ожидаемого события — только тихий шепот и мимолетная надежда в голосе, заставляющий героиню все более и более сомневаться в своей реальности....
– Пока что-то нет никаких убийц, – резюмировала она, – а нам хорошо бы поспеть на процедуры.
– У вас они после обеда, – парировал коварный Тучков. – Впрочем, вы правы. Переходим к основному блюду.
Он посмотрел в окно и прищурился на солнце. От глаз разошлись морщины, и почему-то в первый раз он стал похож на генерала.
– Лошадь Вадима понесла, потому что в нее выстрелили из арбалета. Игрушечного, конечно. Геннадий Иванович и Оленька предавались романтической страсти и к делу отношения не имеют, хотя Зоя, которая водит лошадей, их запомнила.
Воцарилось молчание, как пишут в романах.
Марина замерла. Все замерли.
Бабуся Логвинова поправляла платок. Плат, говорила она."
"– Да, – в полной тишине сказал Тучков Четвертый, – сейчас не надо про батюшку Ферапонта и деревню Мокша. Все равно вы наврали относительно того, сколько там Логвиновых. В первый раз было тринадцать, потом стало шестнадцать. И со звонком вы ошиблись.
Вероника отлепилась от своего Павлика и вытаращила глаза.
– О как!
Сережа кивнул Юле. Они слушали очень внимательно. Даже Оленька вылезла из своего платка.
– И на плац, откуда уходят лошади, вы пришли, чтобы удостовериться, что Вадим все-таки поехал. И девочку Зою угостили конфетой «Коркунов» – элитный шоколад, шесть штук за семьдесят рублей в супермаркете «Седьмой континент». Бабка из Мокши дала бы ириску, Ирина Михайловна.
