Туман медленно рассеивается, открывая облик забытого оазиса — песок под светом зари и серый пруд с его мерцанием. Замешательная атмосфера скрадывает каждое движение вокруг, заставляя главную героиню броситься на лавочку, как будто готовясь к чьему-то жестокому внезапному приставанию. Но вместо ожидаемого события — только тихий шепот и мимолетная надежда в голосе, заставляющий героиню все более и более сомневаться в своей реальности....
Держа ногу прямо, как полковник Чесней в кино про тетушку из Бразилии, она вернулась на дорожку и заковыляла по ней вверх, к санаторному корпусу.
– Позвольте предложить вам руку.
– Спасибо, не нужно. Я прекрасно справляюсь сама.
Ей хотелось дойти побыстрее. После подслушанного разговора все вокруг стало казаться зловещим. Васнецовский лес – диким и темным. Далекий пруд за темными деревьями дышал могильным холодом, и даже то, что никого не было в этот час на дорожке, почему-то показалось подозрительным.
Тут еще Марина вспомнила про ту самую деталь, о которой не стала говорить надоедливой Веронике, и в позвоночнике похолодело.
Вот тебе и несостоявшееся «приключение»!
Дорожка вырулила из лесного полумрака на желтый и теплый солнечный пригорок, деревья расступились и как-то подвинулись, и оказалось, что до санаторных дверей рукой подать, и вообще здесь все близко, и зря она так… перепугалась зловещего леса и непонятных слов.
Мало ли о чем они говорили! О чем угодно они могли говорить!
– Не нравится мне все это, – вдруг сказал за ее спиной Федор Тучков, – странно все это…
Киношность Федоровых замечаний опять повергла Марину в раздражение.
– Ничего странного нет, – строптиво сказала она, – мы же не знаем, о чем именно они разговаривали!
– Не знаем, – согласился Федор, – но похоже, что…
– Что?
Он глянул в сторону пруда, уже не видного за деревьями, и промолчал.
Вход в корпус с этой стороны был обставлен с некоторым помпезным шиком – как раз здесь пролегал путь в номера «люкс».
– Добрый вечер, – поздоровалась Марина и, не глядя, проковыляла к лестнице.
– Добрый, добрый, – отозвалась дежурная, остреньким, истинно администраторским взором окидывая хромающую Марину и пестроцветного спортсмена Федора.
Нет, в следующий раз только на заимку!
– Гуляли на воздухе, а теперь вернулись обратно в помещение, – обстоятельно объяснил Федор Федорович, кланяясь администраторше.
Все-таки он кретин. Не может быть, чтобы человек так искусно прикидывался кретином.
Возле Марининой двери он приостановился, несколько наклонился вперед и округлил руки, как бы намереваясь подхватить Марину, если она вознамерится падать.
