Туман медленно рассеивается, открывая облик забытого оазиса — песок под светом зари и серый пруд с его мерцанием. Замешательная атмосфера скрадывает каждое движение вокруг, заставляя главную героиню броситься на лавочку, как будто готовясь к чьему-то жестокому внезапному приставанию. Но вместо ожидаемого события — только тихий шепот и мимолетная надежда в голосе, заставляющий героиню все более и более сомневаться в своей реальности.
– Может, лошадь? Отбилась от стада?
Профессорша и докторша наук имела об образе жизни лошадей самое смутное представление.
Но Федор не слушал ее.
Он пригнулся, как будто что-то высматривая, шагнул в траву, оперся на руки. Марина стала дышать по крайней мере вдвое реже. В ушах зазвенело от напряжения. Федор на четвереньках неуклюже ополз вокруг куста. Проворно выпрямился и с шумом раздвинул ветки.
Там, за ветками, кто-то стоял. Марина увидела человеческую фигуру и пронзительно взвизгнула.
– Тихо!
– Мариночка, это же я! Не пугайтесь.
В кусте, между ветками, торчал Геннадий Иванович. Он был бледен и улыбался неуверенной улыбкой.
– Я вас напугал? Простите великодушно.
– Вылезайте, – приказал Федор.
Геннадий Иванович послушно выбрался из куста и сделал попытку отряхнуть брюки, утыканные зелеными хвостиками репьев. Репьи не отряхивались.
– Что вы там делали, Геннадий Иванович?!
– А я… гулял. Гулял в лесу. Нет ничего лучше, чем прогулка по лесу, верно, Федор Федорович?
– Как же там можно гулять? – неуверенно спросила Марина. – Там бурелом.
– Я люблю природу, – категорически заявил пришедший в себя Геннадий Иванович. – Я люблю гулять вдали от людей. Бурелом мне ничуть не мешает. Что наш с вами теннисный урок, Федор Федорович? Состоится?
Тучков Четвертый немедленно сделал сладкое лицо, которое Марина уже так хорошо знала.
– Ну, разумеется, если вы хотите, Геннадий Иванович.
– Очень хочу, Федор Федорович!
– И я, можно сказать, мечтаю.
Птицы, вспугнутые Марининым воплем, опять закричали на разные голоса. Васнецовский лес как будто ожил. Федор Федорович посмотрел на кусты и деревья, задрав прилизанную голову. Геннадий Иванович тоже посмотрел. И Марина следом за ними тоже взглянула.
Кое-где между соснами очень высоко шумели тонкие березки, сквозь которые просвечивало голубое небо, и казалось, что там, в небе, очень жарко.
– Ну я пошел, – полувопросительно сказал Геннадий Иванович.
Тучков посторонился, и любитель гулять вдали от людей пошел по тропинке, независимо помахивая веточкой.
– Что он тут делал? – шепотом спросила Марина. – Как он сюда попал?
– Попасть сюда очень просто. Он пришел пешком, как и мы. Судя по его штанам, шел он действительно через лес.
В последний раз перед поворотом мелькнула спина с сильно застиранной надписью наискосок «Спортлото». Буква «С» помещалась на левой лопатке, а последняя «О» скрывалась за узким ремнем штапельных брючат.
– Федор, что он там делал? – повторила Марина.
