Туман медленно рассеивается, открывая облик забытого оазиса — песок под светом зари и серый пруд с его мерцанием. Замешательная атмосфера скрадывает каждое движение вокруг, заставляя главную героиню броситься на лавочку, как будто готовясь к чьему-то жестокому внезапному приставанию. Но вместо ожидаемого события — только тихий шепот и мимолетная надежда в голосе, заставляющий героиню все более и более сомневаться в своей реальности....
– Павлик запугал Веронику или угрожал ей, ведь он вполне мог подумать, что это она убила его приятеля! Она боится и думает, что он отомстит ей! Поэтому она и кричала, что ее смерть будет на его совести, как будто у таких людей может быть совесть!
– На.
– Что?!
– На.
Марина перевела дыхание. Прямо перед ее носом была широченная ладонь с сильно вырезанными линиями – какие там бывают линии, жизни и любви, что ли? – с желтыми бугорками мозолей. На ладони лежала земляника, всего несколько крупных, красных июльских ягод.
– Уже земляника началась, – буднично сказал Тучков Четвертый.
– Началась, – пробормотала Марина, рассматривая ягоды.
– Ты любишь землянику?
– Кто же не любит землянику?
Высоко-высоко вверху шумели березы, лес как будто вздыхал. Марина осторожно взяла у него из ладони земляничину. Он смотрел.
Разве она могла съесть ее, когда он смотрел?!
– А вы… ты?
– Что?
– Не любишь землянику?
Федор Тучков Четвертый свободной рукой взял Марину за шею, притянул к себе и ссыпал все ягоды до одной ей в рот.
– Догоняй!
Марина потрусила следом. В голове у нее шумело и как будто березы качались.
Все оттого, что он приложил свою ладонь к ее губам. В ладони была земляника.
Она догнала его и пошла, в упор рассматривая фиолетовую спину.
Спина сделала оборот, и перед ее носом оказалась обширная грудная клетка – из распашонки воздвигалась массивная шея с железной цепочкой.
– Нам обязательно идти на стоянку?
– Да. Мне надо проверить свои… подозрения.
– Подозрения, – повторил Федор Тучков странным тоном. – Ну, конечно.
Машину сына Павлика они нашли очень быстро.
Она стояла близко к воротам, наверно, потому, что приехала только вчера поздно ночью.
– Ну вот, – удовлетворенно заявила Марина, едва взглянув на нее, – я так и знала.
И перевела на Федора Федоровича торжествующий взгляд.
Машина – «Мерседес», не слишком новый, но достаточно угрожающий, – оказалась именно такой, как она и предполагала. Она даже похвалила себя тихонько.
Тонированные стекла отражали дневной свет, и казалось, будто внутри был гроб. Марина приставила ладони ко лбу козырьком и придвинулась вплотную к окну.
Рассмотреть, что там, было трудно. Угадывалось что-то как будто белое и длинное на переднем сиденье, а больше ничего.
