Автор
В темном пространстве чёрно-красного холла, стены украшены портьерами, а мягкий ковёр утопает в тёмной глубине. Странный светильник на столе напоминает обнажённую женщину, словно притягивая внимание к его необычности. Меняется только настроение — я предпочитаю тьму и мир таинственных ожиданий. Затем появляется предложение напиться чёрного кофе с тростниковой засолкой, что внушает надежду и любопытство....
И мне тоже хотелось коснуться его… Жёсткой линии рта, скул, подбородка. Хотелось спросить, что сделало его таким? Циничным и жёстким. И ещё… хотелось, чтобы он рассказал мне про свою маму. Потому что когда он говорил о ней в прошлый раз, я слышала звучавшую в его словах горечь. Мне эта горечь была хорошо знакома. Горечь ребёнка, выросшего без матери…
17.2
Вандор
Когда дверь в мой кабинет без стука открылась, я даже не удивился. Тем более не удивился я, увидев на пороге Милану.
— Спасибо.
Как ни странно, в голосе её звучала искренность. Я кивнул, но всё же спросил не без доли цинизма:
— И где же истерика?
Видимо, она поняла о чём я. Сжала лежащие на коленях руки в кулачки, разжала их и заговорила:
— Я понимаю, что ты бы мог этого не делать, Вандор. Понимаю, что мог бы пустить всё на самотёк.
— Пожалуйста. — Я снова кивнул."
"Честно говоря, подобного я не ожидал, и когда утром управляющий сообщил, что девчонка не может выполнять свои обязанности, так как едва способна встать с постели, ни на шутку разозлился. Очевидно, мой приказ загрузить подружку Милы работой так, чтобы выдохнуть было некогда, этот кретин воспринял буквально. Я-то думал, что Мила преувеличивает, но стоило увидеть Стэллу… Еб вашу мать! Управляющий он на то и управляющий, чтобы управлять.
— Я хотела попросить… — в упор глядя на меня своими огромными синими глазищами, снова заговорила Мила.
— Проси, если хотела. — Так вот оно что… Кто же будет нарываться, если после придётся о чём-то просить?
Не знаю, чего я ожидал.
