Автор
В темном пространстве чёрно-красного холла, стены украшены портьерами, а мягкий ковёр утопает в тёмной глубине. Странный светильник на столе напоминает обнажённую женщину, словно притягивая внимание к его необычности. Меняется только настроение — я предпочитаю тьму и мир таинственных ожиданий. Затем появляется предложение напиться чёрного кофе с тростниковой засолкой, что внушает надежду и любопытство....
И всё же мне хотелось бы думать о делах, а не о том, как задрать подол твоего платья, — усмехнулся, вынуждая её подняться с моих колен.
К щекам её прилил румянец, и я не удержался от того, чтобы шлёпнуть её по ягодицам. Какая же у неё попка! Круглая, аппетитная… Чёрт! Вот об этом точно думать сейчас не стоит.
— Принеси три чашки кофе через двадцать минут, — приказал я, но слова мои прозвучали скорее как просьба, к которой совершенно ни к чему добавил: — Раз уж я избавился от управляющего и старшей горничной, а у твоей подруги выходной, было бы неплохо, чтобы ты взяла это на себя.
— Конечно, — тут же отозвалась она и пошла к двери.
Глядя ей вслед, я снова невольно спросил сам себя: какого хрена?! Что в ней такого?! Ну не задница же и не точёные лодыжки! Задница у неё пусть и шикарная, не то это, от чего мозги у меня плывут. Волосы, голос, глаза… Откинувшись на спинку кресла, я опустил веки и выдохнул. Сейчас нужно думать о другом. Заключим соглашение с Кондратьевым о приёме его сынули, а после… после будет видно.
17.3"
"Милана вошла в кабинет как раз в тот момент, когда мы с Борисом, пожав друг другу руки, уселись по обе стороны стола. Матвей, из-за которого, собственно, всё и происходило, примостился рядом с отцом. Я только мазнул по нему взглядом. Руки мы, конечно, друг другу пожали, но особого интереса я к парнишке не питал: сразу видно, сынок, привыкший выкручиваться за счёт собственного отца. Двадцать два года, а без папочки никуда. Ясен хрен, что и на меня во многом наложили отпечаток возможности нашей семьи, но я никогда не получал ничего просто так.
— Кофе, — прожурчала Мила, сделав шаг к столу и тут же споткнулась буквально на ровном месте.
Чашки на подносе опасно съехали к краю, и в какой-то момент мне показалось, что кофе неминуемо окажется на коленях Бориса.
— Простите, — выдавила она. Глаза ее странно блестели, лицо было бледным.
Она принялась выставлять чашки на стол, и я заметил, как дрожат у неё руки.
— Милана, всё в порядке? — осведомился я, внимательно глядя на неё.
Что за чертовщина?! Испугалась, что за пролитый на моего партнёра кофе ей достанется мама не горюй? Правильно испугалась.
