Автор
В темном пространстве чёрно-красного холла, стены украшены портьерами, а мягкий ковёр утопает в тёмной глубине. Странный светильник на столе напоминает обнажённую женщину, словно притягивая внимание к его необычности. Меняется только настроение — я предпочитаю тьму и мир таинственных ожиданий. Затем появляется предложение напиться чёрного кофе с тростниковой засолкой, что внушает надежду и любопытство....
Обхватил в районе живота и сделал ещё пару толчков. Сдавил грудь и прорычал ей на ухо:
— Тебе нравится? — Она не ответила. Только её неровное дыхание, пропитанное тихими постанываниями, тяжело вырывалось из вздымающейся груди. Прикусив мочку её ушка, я повторил: — Нравится? Отвечай!
Сильнее сжал грудь и задвигался ещё быстрее. До упора, до какого-то остервенелого безумия. Подозреваю, что ей было больно и хорошо одновременно. Потому что я чувствовал её влагу. Она текла… А эти её постанывания…
— Да, — тихонько всхлипнула она.
— Нравится?!
— Да! — новый всхлип. Я почувствовал, как она задрожала. Её обхватывающие меня мышцы стали быстро сокращаться. — Да-а-а, — не то проскулила, не то застонала она. Вцепилась пальцами мне в руку, откинула голову на плечо.
Я рыкнул, прижался к ней бёдрами и запрокинул голову. Господи… Никогда прежде ни с одной другой такого не было… Прижал её к себе, дрожащую, мокрую, с порозовевшей шеей и грудью.
— Да… — тихонько всхлипнула она. Как-то жалобно, словно бы сама себе призналась в том, в чём признаваться не хотела. Положила свою руку поверх моей и вздохнула.
— Ты переезжаешь в мою спальню, — отрезал я, когда мы, сохраняя молчание, поднялись по лестнице на второй этаж.
Стоило нам вылезти из воды, я накинул на плечи Миланы свою рубашку. Трусики болтались у неё в районе коленок, и она натянула их, а лифчик так и остался в воде.
Моим словам она, казалось, даже не удивилась.
— Мне что-нибудь взять?
— Чего тебе взять? — с лёгким раздражением осведомился я.
Вся эта ситуация выводила меня из себя. Это практически неконтролируемое желание… Я всегда умел держать себя в руках, тут же словно с цепи сорвался. Рядом с ней член мой жил отдельной жизнью, и поделать с этим я ничего не мог. Но помимо этого было что-то ещё… Нежелание делить её с кем-либо, непонимание, что делать дальше.
— Одежду… — неуверенно ответила она. — Или что-то ещё…
— Для этого у тебя есть горничная. Завтра она соберет твои вещи. Пока можешь взять то, что тебе необходимо на ночь.
Сказав это, я, больше не взглянув на неё, пошёл вперёд по коридору. Чувствовал, что она смотрит мне вслед и специально не оборачивался.
