В новом доме Ариша чувствует себя чужим ребенком среди новых знакомых. Но вместе с тем она находит в себе силы пойти к школе и встретить старого друга Александра — своего худшего из всех. По пути они несутся мимо новогодних ледяных скульптур, переживая неловкие моменты взросления. Ариша обнаруживает в себе способности быть верным другом и учится принимать новые вызовы жизни....
Я осел. Я знаю. Но я не хочу, – сквозь зубы, – не хочу так.
– Я тоже так не хочу. Зря вообще сюда приехала. – Выдыхаю. – Хорошего вечера, – ныряю под его вытянутую руку.
Лучше и правда уйти. Только он не дает. Тянет обратно к себе. Бесцеремонно. Впечатываюсь спиной Тиму в грудь. Часто душу.
– Не надо.
Качаю головой и неожиданно даже для самой себя всхлипываю.
Азарин игнорирует, разворачивает к себе лицом и впивается в губы. Теряюсь. На несколько секунд точно, иначе как объяснить то, что мои пальцы скользят по его щекам, а сердце предательски замирает?
– Не надо, – отстраняюсь, плотно сжимая губы.
– Это все?
Тим часто и громко дышит.
– Между нами?
– Да, – кое-как нахожу в себе силы, чтобы ответить.
– Я тебя услышал. Пока, Громова.
Он разжимает захват. Отстраняется. Как только он это делает, становится холодно.
Все же простить оказывается куда сложнее. Если я это сделаю, то предам себя.
Тим уходит. Каждый его шаг отдается ударом в сердце. Больно. Очень. В какой-то момент я хочу побежать следом.
Он уехал.
Растерянно озираюсь и даже пару раз ловлю на себе сочувствующие взгляды. Но все это не так страшно, как то, о чем я узнаю завтра…
Глава 30
Тим
«Я просто живу дальше, Тим. И тебе советую».
Каждая буква этой фразы шарашит по нервам отбойным молотком.
«Живу дальше, просто живу дальше…»
Злость высвобождается энергией. Ее слишком много, она охватывает тело и разум за короткий промежуток времени. Душно. В машине включен климат-контроль, но мне все равно жарко.
Крепче сжимаю руль влажными пальцами. Челюсти стискиваются до онемения."
"Как известно, взрыв в твердой среде вызывает разрушение и дробление. То же самое в эту секунду происходит со всем моим внутренним миром. Самообладание трещит по швам. Сердце уже давно сбилось с привычного ритма, а отголоски учащенных ударов сдавливают виски.
Разбитая губа уже не кровоточит. Я даже боли не чувствую, потому что из меня будто душу по кускам вытряхивают.
Стрелка спидометра ложится. Наращивать скорость больше нет смысла. Это максимум.
Прыгаю из ряда в ряд, пытаясь прийти в себя, но не получается.
Перед глазами воспоминания, череда красивых моментов, и на каждом, каждом присутствует Громова.
Никогда не думал, что со мной это случится. Что это вообще возможно.
Сердце сжимается. Кровоточит.
Злость вперемешку с болью. Страх накрыл бетонной плитой.
