В новом доме Ариша чувствует себя чужим ребенком среди новых знакомых. Но вместе с тем она находит в себе силы пойти к школе и встретить старого друга Александра — своего худшего из всех. По пути они несутся мимо новогодних ледяных скульптур, переживая неловкие моменты взросления. Ариша обнаруживает в себе способности быть верным другом и учится принимать новые вызовы жизни....
Страх того, что ничего уже не исправить.
Я снова сорвался. Снова с ней. Раньше такого не случалось. До появления в моей жизни Арины я не вел себя как псих. Мне было ровно. На все. На всех.
Девчонка с привкусом совершенства. Близкая и в то же время далекая.
Нужно было молчать. Молчать!
Не знаю, сколько бы я так вытянул, но нужно было молчать.
Просто вовремя заткнуться, и вуаля – ничего бы не произошло. Она не поверила Романовой, нужно было этим пользоваться…
Долбаный дебил.
Пролетаю на красный по пустынной улице и, наверное, в этот момент прихожу в себя.
Не хочется отправить кого-то в морг, да и самому пока там делать нечего.
Скидываю скорость. Перестраиваюсь в правый ряд, начиная ползти как черепаха.
Все еще потряхивает.
Как же тупо. Один неверный шаг, и все посыпалось, как гребаный карточный домик. По щелчку.
Торможу на Воробьевых, минут двадцать шатаюсь по причалу взад-вперед. От воды веет прохладой.
Телефон, тренькающий в кармане, слышу не сразу. Какое-то время тупо пялюсь на водную гладь. Скольжу ладонью за смартфоном.
Гирш? Я был уверен, что он уже отжигает с кем-нибудь из наших девок на Королёвской даче.
– Чего тебе? – спрашиваю чисто по инерции. Связная речь вообще сейчас с трудом дается.
– Ты куда свалил?
Морщусь от громкого баса Яниса. Кажется, он в тачке, музыка долбит по нервам.
– Отвали, Гирш.
– Э!
Янис возмущается, но ржет.
– Развлечься хочешь, эмоциональный труп? Идея одна есть.
– Какая?
– Как в старые добрые, Азарин. Тебе надо остыть, а папочка знает, как выпустить пар.
Медлю какие-то секунды, прежде чем уверенно назвать свое место дислокации.
– Я на Воробьевых.
– Полчаса, и я там.
Слушаю гудки, не сразу убирая телефон обратно в карман. С Гиршем мы тусили все детство. До девятого учились в одной школе, потом его батя психанул и засунул в частный интернат «для непослушных богатых мальчиков» в какой-то заднице мира.
Но, несмотря на это, нас с ним до сих пор многое связывает. Мы как в мультике, одной крови.
Ян подваливает минут через двадцать. Тормозит резко, задницу тачки заносит. Сразу начинает вонять паленой резиной. От столкновения с моей машиной его спасает несколько сантиметров. Гирш высовывается в окно, бегло оценивая происходящее.
– Больной.
– Не ной, принцесса. Я торопился, – играет бровями.
