Автор
Макс стучит по холодному стеклу машины, его губы кривят легкий оскал, когда он набирает в смартфоне сообщение своему "собеседнику". Взаимодействие на приличном расстоянии становится для Макса не просто способом сбежать от тяжелой реальности, это его шанс оказаться в мире иных правил и атмосферы — где он — хулиган....
А после того как бабушки не стало, он будто бы злится на маленькие горшочки. Выселил их все на подоконник моей спальни, куда я и несу подаренный Богданом цветок.
Поставив горшок к своим собратьям, еще раз осматриваю тугие листья с розовыми щетинками на концах.
– И как же тебя назвать? – задумчиво бормочу себе под нос.
Привычка давать имена цветам у меня тоже от бабушки. Она часто обращалась к ним то «Прошенька», то «Ванечка». Так у меня на подоконнике теперь имеются и рипсалис Петр, и сансевиерия Семен, и шлюмбергера Глаша, и еще с десяток имен.
– Будешь Игорем, – довольно хмыкаю.
– Леся! Мой руки! Я жду тебя ужинать! – слышу дедушкин зов из глубины квартиры.
– Иду! – кричу ему в ответ.
Но, повернувшись к двери спальни, ловлю краем глаза свое отражение в зеркале, стоящем у шкафа. Задерживаю на себе взгляд. А в отражении вижу все то же, что и тогда в женском туалете: девочку в сером вязаном кардигане, под которым видны края рюш блузки и синие застиранные джинсы.
Едва приподнятое подарком Бо, мое настроение сразу же падает до нулевой отметки. Еще раз кисло зыркнув на свое отражение, я плетусь в ванную.
Глава 5
Макс
– Всем привет! – громко оповещаю о своем появлении на весь холл.
Но даже дверь у меня за спиной не успевает хлопнуть, как из-за угла слышу задорный звон колокольчика и радостное тявканье.
– Тикси! – восклицаю я.
Шпиц уже скачет как попрыгунчик, а за ним следом и его хозяйка. Моя мама. Невольно отмечаю, что с последней нашей встречи она как будто опять помолодела. Лицо сияет, короткие волосы по-модному выкрашены в пепельный цвет и идеально уложены. И когда она все успевает? После того как я и моя старшая сестра покинули отчий дом, мама, чтобы не погрязнуть в депрессии из-за синдрома опустевшего гнезда, решила, что будет печь торты.
– Максимилиан! Солнышко! – Она распахивает для объятия руки, ее яркий домашний халат-кимоно придает ей вид взмахивающей крыльями птицы.
