Когда эльф оказался в власти империи три века назад, его память была стерта. Теперь он — телохранитель, воспользовавшись его уникальными способностями для обороны имперских исканий. Но когда любовь незаметно пробуждает душу Киборга, придется решить: оставаться в покое или вырваться из-под власти?...
Уничтожат даже те крохи разумности, что в нем остались. Агент окончательно превратится в бездумную машину для убийств.
Слова Мелинды обрушились на плечи стотонной каменной глыбой. Я вдруг почувствовала себя невероятно уставшей, пойманной в ловушку.
— Ты же не допустишь такой бесчеловечности? — воззвала к моей совести капитан. — Не дашь поджарить Агенту мозги?"
"Она пытается его защитить. Судьба Эль-Охтарона ей небезразлична. Почему?
Вздохнув, я уронила подбородок на грудь. Связали. Меня связали по рукам и ногам.
— Хорошо, — зажмурившись, я с силой стиснула подлокотники кресла. — Твоя взяла. Буду его куратором.
Мне показалось или с губ Мелинды сорвался вздох облегчения?
— Агент сейчас на испытательном сроке. Будет послушным зайкой — Совет оставит все так, как есть.
*
Когда я вернулась в спортивный зал, Агент заканчивал тренировку. Атмосфера в комнате царила до того напряженная, что воздух казался густым и вязким, как кисель. Пахло здоровым потом. А еще — страхом. При виде меня, застывшей в дверях, инструктор заметно расслабился, а выражение лица Эль-Охтарона, этой гранаты с выдернутой чекой, стало менее жестким.
— Куратор Кроу, — тренер не сдержал облегчения в голосе. — Можете забирать вашего подопечного. Мы уже закончили. — Испуганной мышью он прошмыгнул мимо меня и скрылся за дверью.
Эльф проводил его неприязненным взглядом. Высокий, широкоплечий, он стоял посреди зала, и на темной майке, облепившей скульптурный торс, выделялись мокрые пятна от пота.
Координация вернулась к Агенту. Когда он шагнул ко мне — навстречу своему куратору, внутри у меня на короткий миг все сжалось от ужаса. В его движениях чувствовалась угроза. От мощной фигуры, одетой во все черное, исходило ощущение опасности. Теперь Эль-Охтарон действительно выглядел живым оружием — решительным, смертоносным, способным любого отправить на тот свет без малейших усилий и угрызений совести. Он окончательно пришел в себя.
