Когда эльф оказался в власти империи три века назад, его память была стерта. Теперь он — телохранитель, воспользовавшись его уникальными способностями для обороны имперских исканий. Но когда любовь незаметно пробуждает душу Киборга, придется решить: оставаться в покое или вырваться из-под власти?...
Кое-как, с остановками, мы дошли до нашей квартиры, и Эль-Охтарон буквально рухнул на кровать, развалившись на матрасе в позе морской звезды. Я думала, что эльф сразу вырубится, но он лежал, таращился в потолок — похоже, выспался в лаборатории на неделю вперед.
Надо было поговорить с ним. О препаратах, которыми его пичкали, а теперь отменили. О поставленном условии. О том, что, как только организм Агента начнет исправно функционировать, ему придется доверить мне свое тело.
Доверять его снова и снова. Раз за разом.
— Агент? — тихо позвала я.
Он повернул голову, и в серебристых глазах отразились вопрос и безмерная усталость.
И мне захотелось извиниться. Я, пережившая плен, прекрасно понимающая, что такое быть бесправной и беззащитной, хотела упасть на колени перед кроватью и молить, молить эльфа о прощении, до хрипоты извиняясь за то, что я часть той ужасной системы, которая заставляет его страдать.
Вместо этого я сунула руку в карман комбинезона и вытащила на свет шоколадный батончик.
Взгляд Эль-Охтарона соскользнул с моего лица, зацепился за угощение, и уголки эльфийских губ дрогнули.
Опустившись на край постели, я вложила батончик в безвольную ладонь Агента. Пальцы тут же сжались вокруг захрустевшей обертки.
— Ты запомнила, — прошептал он так, словно именно это заставило его улыбнуться.
— Куратор должен заботиться о своем подопечном, — ответила я.
— Нет. Не должен, — возразил Агент. — Куратор – тот, кто держит поводок, а не тот, кто заботится.
Мне нечего было ответить на это заявление. Когда Эль-Охтарон начинал делиться своим жизненным опытом, горло перехватывало от скопившихся слез."
"— Ты понял, что за состав тебе сегодня вводили?
Дамокловым мечом надо мной висела необходимость затронуть тему, неудобную для нас обоих, а именно: требования Совета.
«Они отменят препараты, только если ты согласишься удовлетворять Агента сама, одним из предложенных способов. Можно рукой».
Это и надо было обсудить.
То, что я собиралась сказать, даже в голове звучало безумно и дико. Как это озвучить, я не представляла.
— Понял. — Эльф облизал потрескавшиеся губы. — Вы хотите вернуть мне способность испытывать возбуждение. Зачем?
Иногда его вопросы заводили меня в тупик.
