Когда эльф оказался в власти империи три века назад, его память была стерта. Теперь он — телохранитель, воспользовавшись его уникальными способностями для обороны имперских исканий. Но когда любовь незаметно пробуждает душу Киборга, придется решить: оставаться в покое или вырваться из-под власти?...
— Я понимаю тебя, — неожиданно вырвалось у меня, когда Хосс ушел и никого не было поблизости. — Понимаю, что ты чувствуешь. Несколько лет назад во время переговоров с террористами меня захватили в плен. Я использовала свой дар, чтобы убедить боевиков Арханы отпустить заложников, но…
Закрытые глаза Эль-Охтарона распахнулись от моих слов, и я вздрогнула. Черт, он ведь спал! Я была в этом уверена. Сидела рядом, гладила его, якобы бесчувственного, по руке, по бледному лбу. Именно поэтому и позволяла себе недопустимые вольности, что думала: Агент спит.
Притворялся! Послушно терпел мои прикосновения, хотя мог попросить его не трогать. Или…
Или оттого и притворялся спящим, что желал этой невинной ласки, хотел получить свою порцию нежности, первую за страшно подумать сколько лет? Видимо, интуиция подсказала Агенту, что я тут же отдерну руку, стоит ему открыть глаза. Так и получилось.
— Что было дальше? — прохрипел он и с сожалением посмотрел на мою ладонь, которая еще минуту назад касалась его волос, а теперь лежала на кушетке.
— Это оказалась ловушка. Они ждали, что на переговоры с ними пошлют меня, Алайну Кроу, сильнейшего эмпата в империи. С ними был талантливый маг. Уникум. Их называют менталистами-взломщиками. Они умеют закрывать свое сознание от чужого воздействия. Ставить мощнейшие психологические блоки, почти как эль… — Я едва успела прикусить язык.
Почти как эльфы…
Лампы под потолком моргнули несколько раз. С шипением разъехались двери лаборатории, выпустив наружу группу ученых.
Под внимательным взглядом Эль-Охтарона я продолжила:"
"— Менталистов называют еще и взломщиками, если они умеют не только защищаться от эмпатов, подобных мне, но и подчинять их волю. Взломщик Арханы был очень силен. Они хотели сделать из меня свою послушную марионетку.
— И они…
Я усмехнулась.
