Когда эльф оказался в власти империи три века назад, его память была стерта. Теперь он — телохранитель, воспользовавшись его уникальными способностями для обороны имперских исканий. Но когда любовь незаметно пробуждает душу Киборга, придется решить: оставаться в покое или вырваться из-под власти?...
Интересно, как часто он должен это делать — отдаваться моим рукам? Один раз в неделю? Два? Три?
И когда мы обязаны приступить к… хм… процедурам по снижению уровня агрессии?
Что, если уже сегодня? О боги, нет! Я не готова!
— Хорошо, что Совет одумался, — сказал Хосс. — Подавители были совсем ни к чему. Бессмысленная жестокость. Да и дозы конские. Еще несколько лет – и эффект был бы необратим. Так что повезло тебе, приятель. — Он одарил Агента дружелюбной улыбкой, словно не замечая, с какой злостью на него все это время смотрел пациент.
Наши взгляды встретились, и я почувствовала, что краснею.
Интересно, он знает о моих новых обязанностях в отношении Агента? О том, что мне придется ему…
— Почему вы этим занимаетесь? — я поспешила сменить тему. — То есть… Почему именно вы? — я кивнула на капельницу.
— Не совсем, — мягко возразил Хосс. — Во мне много сюрпризов.
Это что… флирт? Он заигрывает со мной?
Итен улыбался. Стекла очков мерцали, отражая свет лабораторных ламп. От слегка опущенных уголков его глаз разбегались приятные лучики морщин. Мы смотрели друг на друга. Долго. Пристально. Будто обменивались мыслями. Общались без слов. И все вокруг начинало плавиться, растекаться, теряя очертания.
— Куратор… — хриплый голос Агента привел меня в чувство.
Я моргнула, избавляясь от наваждения, и ощутила слабое прикосновение к руке. Рядом, на кушетке, лежал Эль-Охтарон и дрожащими пальцами тянулся к моему запястью.
Я просидела с ним в лаборатории до вечера, отлучившись только три раза — чтобы поесть и посетить уборную. Основную часть времени Эль-Охтарон спал.
В комнате мы были не одни. В дальнем конце лаборатории тихо позвякивали стеклянные колбы, гудели странные аппараты: кто-то из «Белых халатов» смотрел в микроскоп, кто-то листал в воздухе голографические изображения и делал пометки в толстом журнале, группа ученых сбилась в стайку перед столом с пробирками.
