Когда эльф оказался в власти империи три века назад, его память была стерта. Теперь он — телохранитель, воспользовавшись его уникальными способностями для обороны имперских исканий. Но когда любовь незаметно пробуждает душу Киборга, придется решить: оставаться в покое или вырваться из-под власти?...
Я опустила голову, уставившись на свои дрожащие руки, на палец с глубокой, все еще кровоточащей царапиной.
Зачем Агент взял его в рот?
Кожа не высохла от слюны, и я смотрела на эту влагу, ощущая нарастающее томление.
Никогда со мной не случалось ничего интимнее, эротичнее.
Порой самые простые вещи становятся наиболее значимыми.
Из мыслей меня вырвал тихий стук в дверь.
— Куратор? — позвал Агент, стоя по ту сторону порога. — Все в порядке?
Что я могла ответить?
Нет. Не в порядке. Как что-то может быть в порядке, когда у тебя на горле ошейник, а у меня в руке — пристегнутый к нему поводок?
*
Вечером после тренировок, полных задумчивого молчания, после ужина, во время которого кусок не лез в горло, после старательных попыток не смотреть Агенту в глаза, мы с эльфом встретились в одной комнате, в одной постели.
Запакованная в спортивный костюм, я сидела на кровати, опираясь спиной на высокое изголовье, и собиралась с духом перед неловким разговором. Надо было озвучить требования Совета.
Этот разговор я откладывала как могла, но в конце концов осознала, что оттягивать неизбежное – словно ампутировать руку по кусочкам, глупо и куда более мучительно. Пришло время объясниться.
Поймав взгляд Агента, я похлопала по матрасу.
Эльф стянул майку, постоял так несколько секунд, давая мне возможность полюбоваться его идеальным торсом, затем избавился от штанов и забрался на кровать. Сел в изножье, чтобы мы могли видеть лица друг друга.
Красивый. Черт, какой же он красивый! Глазам больно.
— Ты хочешь мне что-то сказать, куратор? — Эль опустил руки на свои колени. — Или решила принять мое предложение?
— Что? Нет! То есть да…
Проклятие! Как же сложно! С чего начать?
— Да, мне надо кое-что тебе сказать.
— Слушаю, — Агент чуть наклонил голову, и прядь светлых волос скользнула по обнаженной груди, упав на сосок."
"Вздохнув, я принялась мучительно подбирать слова.
— Ты уже понял, что в течение нескольких лет тебе вводили препараты, купирующие сексуальное желание.
— Оружие не должно ничего чувствовать. Лишние эмоции делают меня неэффективным.
Верил ли Агент в то, что говорил, или повторял заученные фразы? Я надеялась, что последнее. Было невыносимо думать, что ему настолько промыли мозги.
— Совет больше так не считает.
Эль-Охтарон едва уловимо дернул темной бровью, выразив удивление.
Давай, Алайна, ближе к делу. Хватит мяться, как школьница на первом свидании.
— Эти препараты… ну, те, которыми тебя пичкали.
