В автобусе я случайно встретила стюардессу, которая таит в себе удивительную мудрость и доброту — своего рода личный ангел. Улицы города раскрывались передо мной в новом свете, каждый новый зал и каждый новый столик были как будто пронизаны теплом этого незнакомого друга. Волнение от новых знакомств переполняло меня — это книга о встрече с настоящим ангелом жизни.
— Терпимо, — ответил он, бросил взгляд на мое лицо и нахмурился. Это было понятно, мои опухшие глаза он точно не мог не заметить.
— Дать таблетку? Врач говорил, утром будет болеть сильнее.
— Пока обойдусь.
— Ладно, тогда принесу тебе завтрак. А потом выпьешь лекарство.
— Я не голоден.
— Поесть все равно надо. Не стоит пить таблетки на голодный желудок.
— Хорошо, я сам приду на кухню. Надоело лежать.
Игнат сел на кровати и поморщился, видимо, травмы все же доставляли ему неудобство, хоть он и упрямился. Рядом с кроватью на полу валялись грязные джинсы. Я подняла их и сказала:
— Это я постираю, а тебе нужна другая одежда. Дашь мне ключи? Я сбегаю и принесу.
— В кармане посмотри, — кивнул он на джинсы в моих руках. Потом быстро продиктовал, что ему принести, и где все это найти. Я достала связку и пошла к двери. Когда через десять минут вернулась обратно, Игната в комнате уже не было, а в душе шумела вода. Я оставила все вещи на кровати и ушла на кухню.
Когда Игнат присоединился ко мне, я как раз сидела за столом и вяло жевала завтрак. Одет мой гость был только в шорты, а сверху сверкал голым торсом.
— Извини, футболку сам не натяну, а рубашка не налезает. Придётся тебе меня так потерпеть.
— Ничего страшного, — кивнула я, стараясь не пялиться на него. С одной стороны, мне было больно смотреть на все эти синяки и ссадины. С другой, от вида мышц, играющих у него под кожей, от крепких плеч и гладкой груди внутри поднималось что-то тягучее и темное, сворачиваясь в тугой узел и заставляя сдерживать дрожь.
Резкий звук автомобильного сигнала выдернул меня из этого мучительного состояния. Я выглянула в окно и увидела машину участкового. Игнат никак на прореагировал на сигнал, продолжая молча есть. Отправляясь на улицу открывать калитку, я лишь заметила, что он и одной правой рукой с завтраком вполне справляется.
Когда через несколько минут мы с Павлом зашли на кухню, он первым делом бросил взгляд на Игната. Я увидела, как помрачнело его лицо и дернулись желваки на скулах. Но в то же время, удивленным участковый совсем не выглядел. А значит, о нападении уже знал. Он сел за стол и обратился к Игнату:
— Заявление писать будешь?
Тот лишь отрицательно качнул головой.
— Ну и зря! — отреагировал Павел. — Пора уже их проучить. Сколько еще будешь залечивать синяки? — не добившись ответа, повернулся ко мне и сказал: — Уговори его. Я прослежу, чтобы делу дали ход.
Я быстро перевела взгляд на Игната, тот смотрел в стол и ухмылялся.
