Автор
Чай был горячий и вкусный, а кружка с сердечками напоминала детство. Я сидела в новом удобном кресле, переполненном бумагами и мелкими повседневными вещичками. Этот уютный кабинет стал местом, где я наблюдала за миром через свои глаза, незаметно погружаясь в свой личный кошмар....
Я попыталась вырваться из его хватки, но шансов у меня против этого бульдозера, было примерно столько же, сколько у дворняжки против огромного самосвала. Только шум, гам и лай, а эффекта никакого.
— Не надо! — громче прошипела я, ощущая, как он с силой сдавливает пальцы на бедрах, и входит сзади, совершенно не думая обо мне. Его размер слишком большой для меня, даже со смазкой, когда я была с горем пополам влажная, а сейчас когда я сухая и не готова, он просто разрывает меня изнутри. Боль была такой силы, что я невольно вскрикнула.
— Подонок, — я плачу, закусывая губу, а он начинает жестко двигаться. — Я тебе отомщу, ублюдок. Ты пожалеешь об этом, обещаю….
Уверена он слышал меня. Однако отвечать мне, видимо, в его планы не входило. Он просто взял и сжал меня в своих объятиях, сильнее прижимая к стенке. Как будто знал, что мне стыдно перед матерью и братом, и что бы он ни сделал со мной, я буду молчать. Не знаю, какой именно план был у этого человека, но все вышло у него как по нотам, я молчала и старалась, чтобы мои родные меня не услышали.
Кирилл шарил руками по телу. Болезненно прикусывал шею, мял грудь жесткими руками и больно сдавливал ягодицы.
Не знаю, похоже, я постепенно начинаю привыкать, но под влиянием его рук, жестких губ и теплого дыхания, я каким-то непостижимым образом начинаю расслабляться. Внизу живота растет и увеличивается плотный комок.
Кажется это называется амбивалентность. Я ненавижу его всеми фибрами своей души, но при этом готова не дать ему отстраниться в этот момент, ведь чувствую, что мне не понравится, если он остановится.
"Как он это делает, ума не приложу. Однако тот факт, что его действия начинают возбуждать вгоняет в жесткую депрессию. Неужели я опустилась до такого? Как? Как я могла?
Это все нереально….
— Ты ведь хочешь меня, — Кремень тяжело дышит мне в ухо. Останавливается, чтобы перевернуть к себе лицом, впивается в губы, мягко, но чувственно, и подхватив меня под попу, прижимая к стене, одним несильным толчком входит повторно.
Он отстраняется от губ, и переходит к груди. Прикусывает сосок, отчего он моментально превращается в чувствительную горошину. Он ласкает его языком, дует на него мягко, и снова всасывает. От этих незатейливых действий по телу пробегает новая волна тепла, и я сама не понимаю, но начинаю расслабляться сильнее.
— Вот так хорошо, куколка. — улыбается он.
