В этом длительном десятилетии каждый цвинн мечтал стать шпионом-метаморф, отправившись с секретным заданием на планету недружественной расы. Такой поступок считается честью для любого молодого метаморфа. Однако быть способным принимать облик любой гуманоидной формы — это непросто и опасно, так как иногда при этом возникают отторжения и физические проблемы....
Макс тоже поднялся на ноги, и синяки на его шее, оставленные иширцем, начали прямо на глазах исчезать: его регенерация тканей также усилилась.
— Простите, друзья, — проговорил Руэль, — это мой недосмотр! Я не ожидал, что военные с Ишира решатся на подобную неслыханную дерзость, но я рад, что им не удалось довести до конца задуманное! А еще я хочу сказать вам со всей ответственностью: я вас им не отдам!
Он посмотрел каждому в глаза, и я остро ощутила, как по воздуху растеклась наша общая благодарность.
— Я так понимаю, они требуют нашей экстрадиции на Ишир? — осторожно поинтересовался Макс, а Руэль кивнул.
— Да, это так, но я знаю, как разрешить эту проблему…
Он не договорил, потому что послышался какой-то тонкий сигнал, отчего Руэль нахмурился, а потом сказал:
— У меня нет времени вам ничего объяснять, просто доверьтесь мне. Возьмитесь за руки, мы перенесемся в зал приемов. Будьте готовы… молчать. Все разговоры я беру на себя.
Мы схватили ладони друг друга, и нас захватила мощная волна телепортации, перенёсшая нас в огромное помещение, больше напоминающее тронный зал в историческом музее, чем современное помещение.
В золотых украшениях на белых стенах и с мозаично-гладким полом, сильно напомнившим мне комнату предтечей — зал приемов меня поразил. Я не сразу заметила мрачную группу иширцев в военной форме, но, когда это случилось, я ощутила некоторое беспокойство.
Генерал во главе иширцев был мне определенно знаком. Руководство Цвинна неоднократно предупреждало меня о нем.
Руэль жестом приказал нам идти за ним, и мы, подобравшись, двинулись вперед.
Страха у меня не было. Удивительно, но Руэлю я безгранично доверяла. Даже не знаю, когда же я успела проникнуться к нему этим доверием так сильно. Наверное, на уровне интуиции чувствовала, что этот зоннён — достойный союзник.
Когда мы остановились напротив иширской делегации, генерал Фриман окинул нас ледяным взглядом.
Он был дико зол. Внутри себя он рвал и метал. Ненавидел зоннёнов и нас всем своим существом и мысленно раздирал нас всех на части.
Я даже восхитилась его способностью контролировать свое лицо.
