Автор
В мире полного безмолвия и холодной злорадности я пробуждалась в потаенной тишины. Отчаянно пытаясь вырваться из этого мрака, но каждый движение вызывает ужасное бешенство вокруг меня. Это место наводит на мысль о чём-то нечистом и зловещем, заставляя дрожать от предчувствия приближающейся опасности....
Не знаю откуда, но во мне проснулась снова смелость, и я не отводила взгляд, несмотря на его напор.
Виктор, значит победитель, и явно мужчина не привык проигрывать, действуя не честными способами, идя по головам, беспощадно, не оглядываясь, но захотелось в миг стереть его нахальную ухмылку, растоптать все его планы на меня.
— Так значит, Алиша? — мужчина почесал свою щетину, оценивая меня взглядом. — Видно, что наглая, дерзкая. Я таких люблю.
— Рада, что вам понравился товар, — выплюнула, как остатки яда, что он меня напичкал своим присутствием.
— Ох, язва, — он провёл большим пальцем по моей скуле, очерчивая её. Мерзость. Захотелось тут же потереть место, где он меня касался, щеткой с мылом. — Малышка, да ты красивая. Будет интересно с тобой позабавиться. Но позже, милая, позже.
— Я думал вы приехали…
Мужчина обернулся к колдуну, посмотрев на него с прищуром.
— Думать здесь буду я. Твоя задача исполнять. У меня возникли неотложные дела по бизнесу. Нужно срочно решить.
— О, ради такого, я могу вырвать их сама, — сверкнув самой лучшей улыбкой посмотрела на Юлиана.
Казалось этот человек непрошибаем, но капля страха, все же отразилась на его лице.
Отлично. У меня есть день, два, чтобы сбежать отсюда, подставив колдуна и флакончик с кровью уже прожигает дыру в заднем кармане джинсов, напоминая о себе.
Глава 19
Во рту сухо, горло першит, но стараюсь не обращать на это внимание. Желудок, от недостатка пищи, уже перерабатывает собственный сок. После отъезда Виктора, Юлиан решил заняться мной по полной, приказав шавкам не кормить меня, навешав им лапшу на длинные уши, что очищение организма нужно для ритуала.
Моё тело было измотано после его так называемых тренировок. Я слаба и измучена. Юлиан прекрасно понимал, что я не могу ему дать отпор в своём состоянии, да и не шибко он этого желал. Он просто глумился надо мной пока была возможность.
Я заставляла разум оставаться ясным и помогало мне в этом мысль о том, что моим охотникам теперь ничего не угрожает. Но самый главным якорем моего сохранения рассудка были мысли о мести.
