Автор
Начинаем с тревожного поворота: бумажка о разводе вот-вот придет, и все непростые моменты после расставания со Виктором окончатся. Но есть еще один человек в моей жизни — тренер по йоге Ингита, который помогает мне найти внутри себя силу и гармонию. Атмосфера книги: интенсивные сцены борьбы со своими эмоциями сочетаются с тихими моментами счастья в компании тренера....
Стресс — дело такое, его салатом из салата не заешь.
Ну ее к чертям, эту диету.
Переодеваюсь в черную домашнюю футболку с енотом на груди, натягиваю леггинсы, тапочки в форме зайчиков и топаю на кухню. Голова забита мыслями о бывшем, а руки шустро принимаются за дело.
И вот моя черная майка уже кое-где запачкана мукой, а губы в вишневом джеме, которого успела напробоваться за последние пятнадцать минут. Вкусный, зараза, аж за душу берет. В миске уже замешано тесто для блинов, а сковородка готова к жарке.
В этот момент мой телефон пиликает сообщением.
Сообщение от Жоры.
Что ему надо? Молчал почти два дня и нате вам. Хочет пригласить на новую тренировку? Или сообщить, что передумал встречаться?
Открываю и читаю: «Инга, я надеюсь, ты готова к незабываемому вечеру? Я у твоей двери».
— Мама дорогая… — тихо пищу.
В этот момент слышу трель дверного звонка.
Глава 17. О, эта чудесная Инга Блинова…
Геворг
Стою у двери Инги, как последний придурок.
Я уже нажал на кнопку дверного звонка, написал сообщение, которое она прочитала. А толку? Разве встретила с распростертыми объятиями? Вообще, похоже, не хочет мне открывать.
Слышу из-за двери какую-то возню, и тут меня прошибает мысль — она там с кем-то.
Такое вообще может быть? Сказала, что живет одна. Может, конечно, с подругой, но тогда это не причина, чтобы мне не открывать.
Я не ревнивый, конечно… Хотя нет. Ревнивый.
«Инга, что происходит?» — пишу ей.
Она читает.
И тут наконец дверь отворяется."
"— Жора, ты в следующий раз предупреждай, пожалуйста, о визитах заранее, — говорит она с плохо скрываемым возмущением.
Вот так да! Вот это я называю — рада встрече.
Приглядываюсь к Царице внимательнее.
Инга выглядит странно, и это мягко сказано: на ней плохо одернутое черное платье, из чего складывается ощущение, что она его только что натянула.
Сразу становится понятно — я сильно не вовремя.
Тут-то до меня и доходит, почему она два дня молчала. Я тоже ей не писал, не звонил, но только потому, что не хотел ассоциаций с банным листом. Без того прилип к ее незабываемой заднице и всю субботу не отлипал.
