Дети не отвечают за грехи отцов? Только не в этом случае!
Может, Марк был прав и я слишком перегнул. Но он с детства любил эту девчонку, так что вряд ли трезво смотрел на ситуацию. А раз к Маше подобраться было нельзя, то почему бы не вспомнить о ее младшей сестре? Она ведь тоже Комарова. Нет, я не собирался трогать ее или пугать. Так, только перекинуться парой слов. Ее адрес я знал еще с момента, как собирал данные на Машу, фото девчонки тоже видел. Оставалось только приехать в гости.
Меньше всего я ожидал застать ее поздним вечером на скамейке у дома.
Даже прошел сначала мимо, не обратив внимания на ревущую девчонку, но потом замедлил шаг и развернулся. Сомнений не было — передо мной младшая Комарова. Сейчас она мне показалась совсем ребенком. Может потому что так горько плакала, подтянув к себе колени и сжавшись в комок?
— Что случилось? — голос прозвучал слишком громогласно.
Мелкая тут же всполошилась и отняла руки от лица. Внутри закипела злость. Вот только не к ней, а к тому, кто посмел ее избить.
Схватил девчонку за подбородок и осмотрел на свету каждый синяк. Она испуганно дернулась и мне пришлось крепко перехватить тоненькое запястье, чтобы силой удержать ее рядом и рассмотреть следы от ударов. На скуле, шее, руках.
— Не надо… — испуганно прошептало это хрупкое создание и затряслось как осиновый листочек на ветру.
В недоумении вскидываю бровь — чего она так испугалась? Тут же встречаюсь с ней взглядом и меня будто ледяной водой окатывает: глаза девчонки снова наполняются слезами.
Она смотрит с таким ужасом, словно… подумала, что я хочу ее ударить?
Внутренности противно сводит от отвращения к себе. И вот эту малышку я хотел запугать? Наверняка Маша была так же напугана, просто не показывала виду и храбрилась, как только могла. А еще… ужасно хотелось начистить морду уроду, поднявшему руку на того, кто слабее. Даже я изначально ставил задачу припугнуть, но не трогать и пальцем. И то главная цель не Маша, а ее отец. Надеялся, что она сообщит ему про угрозы и тот прилетит в город.
— Не реви, — обрываю грубо и оглядываю ее хмурым взглядом. Черт, как успокаивают плачущих девушек?
Тая — ее вроде так зовут — шмыгает громко носом и торопливо кивает. Только голову опускает ниже, чтобы я не заметил, как она беззвучно продолжает плакать, чтобы не раздражать меня. С досадой слежу за тем, как она обнимает себя за тонкие плечики и дрожит. Неужели я ее так напугал?
— Тебе есть, куда пойти?
Она отрицательно мотает головой.
