До зуда в ладонях хочется обнять ее, как можно крепче, и пообещать, что больше ни одна неприятность ее не коснется.
Усилием воли заставляю себя не пялиться на девчонку и снимаю блок с дверей машины.
— Садись, — приказываю коротко, а сам забираю у нее чемодан, чтобы загрузить его в багажник.
Без споров она забирается на переднее пассажирское сиденье, сразу же пристегивается ремнем. Честно сказать, это напряжение между нами начинает угнетать. Но лучше, наверное, пока не пугать девчонку и не приставать с расспросами, так что я сажусь за руль и сразу же завожу мотор.
Тая молчит большую часть пути. Сначала снова смотрит на мои стесанные в кровь костяшки пальцев, потом на синяк на скуле, оставшийся после драки с Марком. Отворачивается к окну, когда мы едем по уже ночному городу, молча разглядывает проплывающие здания. Ну и к лучшему.
— Вы ведь его ударили.
Не спрашивает — утверждает. Перевожу взгляд на ее хрупкую фигурку. Она как будто тонет в густой тьме, только блики фонарей отражаются на коже.
Даже создается ощущение, что девчонка светится изнутри. В груди что-то неприятно и, главное, непривычно екает. Поспешно перевожу хмурый взгляд на дорогу.
Отлично, Игорь, теперь тебе нравятся малолетки, которые на полжизни младше тебя!
— Ударил, — глупо отрицать очевидное.
— А ведь обещали не бить, — с укором говорит Тая и наконец переводит осуждающий взгляд на меня.
А лучше бы вообще продолжала пялиться в окно, потому что под этим взглядом я ощущаю себя бесконечно виноватым! Да этот козел заслужил хорошую взбучку, и я считаю, что полностью прав, что пару раз врезал ему.
В следующий раз будет думать, на кого руку поднимает!
Но чувство вины все равно давит. Проклинаю чертов светофор, которому приспичило загореться красным, потому что теперь неизбежно придется не меньше минуты пялиться в эти наивные глаза.
— Хочешь его пожалеть и простить? — мрачно уточняю, барабаня пальцами по рулю.
Невольно перехватываю собственный взгляд в зеркало дальнего вида и усмехаюсь. Я еще удивлялся, почему девчонка меня испугалась при встрече — разбитый нос, заклеенный лейкопластырем, кровоподтек на губе и синяк под глазом.
Да любой бандит наверняка выглядел лучше, чем я. Драка с Марком не прошла даром."
"— Не знаю, — отвечает она после долгих раздумий, когда мы уже едем по полупустому проспекту. Натягивает рукава моего свитера ниже, пряча кулачки, и продолжает обычным тоном, — мама всегда прощала папу. Когда он поднимал руку на нее или на нас.
