Вряд ли он даже соображал, что делал, потому что во взгляде не было ни капли разума. С ужасом я царапала его руки, пытаясь оторвать шеи и нормально вдохнуть.
— Дети? У вас все в порядке?
Мама. С каким же облегчением я посмотрела на нее, когда будущий муж ослабил хватку!
— Все в порядке, Валентина Петровна. Мы просто разговариваем после долгой встречи. Соскучились, проявили эмоции. Бывает.
— В таком случае уберите руки с шеи моей дочери, Эдуард, — тихо, но с затаенной угрозой в голосе произнесла она, — и уходите из моего дома.
Впервые я видела, что она дает кому-то отпор, что она защищает меня.
— Да. Это просто страсть, знаете ли, — с искусственной улыбкой ответил он и снова посмотрел мне в глаза, — Я уйду, когда мы договорим. Правда, Машенька?
— Нет, сейчас. Раз бракосочетание скоро, вам придется подождать, чтобы увидеть Машу. Жениху не стоит видеть невесту до свадьбы.
Я смотрела на нее во все глаза, боясь, что ее слова окажутся шуткой. Неужели только что мама попросту приказала Эдуарду убираться? Полянский остановил на ней долгий взгляд, а после ухмыльнулся, склонился ниже и обжег ухо шепотом:"
"— Это сейчас ты можешь сбежать и твоя мамочка тебе поможет.
Но через пару часов станешь моей женой, и даже твой папаша и слова мне не скажет, если я на его глазах буду тебя насиловать. Потому что он тебя продал с потрохами.
Напоследок он сжимает волосы на затылке и проводит языком по мочке уха, а после разворачивается и уходит, огибая маму по дуге.
Меня трясет от омерзения и стыда. По лицу катятся бессильные слезы.
— Мама… — выдыхаю едва слышно.
В глазах темнеет и я ускользаю в спасительную темноту.
Меня приводят в чувство, но ощущение, что я нахожусь во сне, не проходит. В кошмаре. Все вокруг как будто ненастоящее, я даже не сразу понимаю, что меня везут куда-то.
— Что такое? — слабо спрашиваю, оглядываясь вокруг.
— Чтобы не опоздать, мы решили, что лучше все приготовления проведем прямо в ЗАГСе. Ты же знаешь, какие в Москве пробки, — ободряюще улыбается мама.
Мне хочется закричать, разорвать это чертовое платье, бережно упакованное в чехол, расколотить все. Но я знаю, что легче не станет. Никакая истерика не выразит всю скопившуюся внутри боль, поэтому просто отворачиваюсь к окну.
ЗАГС полностью закрыт, сегодня, видимо, он обслуживает только нашу с Эдуардом свадьбу. От воспоминания о нем снова мутит. Приходиться сцепить зубы и играть из себя примерную девочку.
